Мотылек
Шрифт:
Когда меня в грубой форме посылают, я закипаю, и закипаю не на шутку. А больше всего меня раздражают богатые маменькины сыночки, которые мнят себя Бог невесть кем, только потому, что им посчастливилось родиться в золотой колыбели. К сожалению, в детстве я немало пострадала от таких сыночков, став жертвой домогательств. Уголовное дело против него, разумеется, было закрыто, поскольку богатенький папаша знал, за какие ниточки потянуть. После меня пострадало еще шесть девушек, в том числе одна десятилетняя малышка… к счастью, стать серийным педофилом ему не довелось. Труп Радика нашли в парке. По словам полицейских, он
– Эми, не надо так. Я уверена, что он не такой… Хотя, знаешь что? Я раздобыла его личную электронку! Сейчас же отправлю ему гневное письмо!
– Брось затею с этим парнем. Не принесет он тебе счастья. И если до 27 лет он так и не обзавелся женщиной, то либо гей, либо у него проблемы с эмоциональной привязанностью. Это, скорей всего, говорит о трудном детстве и ведет к извращениям, в сексуальной или социальной сфере. Читала 50 оттенков?
Глаза подруги округлились. Но не от страха, а от предвкушения. Чтобы осадить ее пыл, я продолжила.
– Кстати, вполне допускаю, что у него может быть тяга к серийным преступлениям…, – глаза округлились еще больше. – И таких денег к 27 годам не заработаешь, если не сосешь у богатенького миллиардера или не водишь дела с преступными синдикатами. Поверь мне, честным образом его положения не добиться.
– Воу, воу, доктор Фрейд, полегче! Остановись. Все. Ты так тягу к любому мужику отобьешь. Брось свои психологические штучки. Я напишу ему, пусть тоже помучается.
– Сомневаюсь, что у него есть совесть, чтобы мучиться. Даже если он и прочтет твои литературные потуги, это не затронет его сердце. У таких, как он этот орган в штанах…
Громыхнув крышкой ноутбука, я накинула на плечи пальто и вышла из комнаты. Что-что, а подпортить настроение излишним энтузиазмом Алекса умеет. Хотя, несмотря ни на что, она моя лучшая подруга. Мы выросли вместе. Закончили одну школу, поступили в один университет. Она занимается языками, а я исправляю ошибки прошлого и борюсь со старыми демонами, хотя прекрасно знаю, что таким образом мне вряд ли удастся их уничтожить. Прохлада осеннего воздуха мгновенно ударила в голову и опьянила. Обожаю золотую осень. Размеренный вальс пестрой листвы, аромат костра, прощальные крики улетающих на юг птиц… Я достала из кармана плеер, и, чертыхаясь, стала распутывать провода от наушников. Кто только придумал такую адскую пытку!
– Эмили?
Я подняла голову и увидела перед собой черный двухдверный BMW, идеально чистый, для осенней погоды и отполированный так, что на передней дверце красовалось мое перепуганное отражение. Худощавая сероглазая девушка с длинными каштановыми косами, в легком коричневом плаще и спутанными наушниками в руках.
– Шикарная тачка, но не интересует.
Я развернулась и двинулась в другую сторону, тщетно пытаясь распутать провода наушников. Пешеходная дорожка проходила параллельно дороге и, дав задний ход, машина вновь приблизилась ко мне.
– Садитесь в машину, – донеслось из черноты приоткрытого окна. Я громко рассмеялась и, спрятав наушники в карман,
– Уау… я не так себе представляла любителя легкодоступных дамочек, но образ не дурен.
– Полагаю, вы и есть та самая Эмили, – смакуя мое имя, будто пробуя его на вкус, протянул мужчина.
– Та самая – это какая? Почему, черт возьми, я вообще должна с вами общаться? Вы кто?
Голубые глаза спокойно и властно окинули меня с головы до ног. Наши взгляды схлестнулись. Спокойный, испытующий и нервный, перепуганный, но старающийся это скрыть.
– Возможно, я сосу у богатенького миллиардера или вожу дела с преступными синдикатами, – спокойно улыбнулся он. Приятный чарующий голос с легким акцентом. Алексу бы сюда, она бы быстро распознала его родовую принадлежность. Впрочем, слова мужчины говорили сами за себя.
– Да, рот у вас и правда слеплен недурно… – помертвев, протянула я. – Если честно, способности узнавать на расстоянии о том, что говорили о вас незнакомые девицы попахивают оккультизмом.
– Этого не требуется, когда незнакомые девицы пишут это на мой личный почтовый адрес, – он вынул из кармана пиджака листок и протянул его мне, едва коснувшись моих пальцев. Меня словно током ударило. В его взгляде промелькнуло какое-то удивление, даже интерес. Быстро вырвав листок, я как можно более грубо и бесцеремонно его осмотрела.
– Алекса…
Оказалось, моя сердобольная подруженька процитировала от моего имени все, что я сказала об ее будущем муже.
– Я понимаю. Все это выглядит не очень приятно, но уверена, вы получаете миллионы писем с обожанием, критикой, угрозами, так что просто забейте и живите дальше. Я пойду в парк, дышать ароматами уходящей осени и собачьих экскрементов, а вы езжайте заключать многомиллионную сделку или куда вы там ехали.
Когда что-то или кто-то меня волнует, я становлюсь страшно болтливой и сквернословной. Это помогает мне отгородиться, дистанцироваться от человека. Отрицание собственных чувств. Проще всего заставить других поверить, что тебе кто-то или что-то не интересно – это уйти или нагрубить. И не смотреть в глаза… потому что эти голубые глаза обладают неимоверным магнетизмом. Словно скрывают какую-то тайну, которую страстно хочется разгадать.
– Видимо, вы не совсем понимаете смысл данного визита, госпожа Эмили, – он медленно провел указательным пальцем по нижней губе, отчего у меня перехватило дыхание и остановилось сердце. Самец в действии. Искусство съема женщин, глава первая, параграф второй, пронзительный взгляд, поглаживание лица… черт подери, никогда не думала, что это и правда может работать… Сглотнув и набравшись храбрости, я как можно безразличнее хмыкнула.
– Вы правы, я вообще не въезжаю, какого черта некий мультимиллиардер рыскает по городу в поисках меня… Как вообще вы меня нашли?