Мудрец
Шрифт:
— Мы должны идти сражаться, — сказал он и отвернулся. Луа вздохнула, размышляя о том, когда же наконец Йокот перестанет дуться на нее.
Тегрингакс вывел их наверх, к темному каменному кругу, которым заканчивается извитой тоннель.
— Идти дальше я не осмелюсь, — сказал он и вложил в ладонь Луа светящийся шар со словами:
— Держи, создание Земли. — Затем он помахал на прощанье рукой. — Желаю удачи в бою!
Он шагнул в серую каменную стену, слился с ней и исчез.
— Большое спасибо, Тегрингакс, — тихо сказал Кьюлаэра. Он обернулся, приложил руки к дверям и толкнул,
— В чем дело? — спросил Йокот.
— Не двигается, — ответил воин и пощупал поверхность. — Не чувствую петель.
— Давай я.
Луа встала рядом с ним, приложила руку к камню и принялась петь. Кьюлаэра потрогал пальцами рукоять меча, задумавшись о том, как хорошо может Коротровир рубить камень.
Невероятно, но двери начали двигаться!
Створки разъехались в стороны, скрежеща тише, чем звучал смех Тегрингакса. Кьюлаэра приложил к губам палец и шагнул в проход, на ходу вытащив меч.
Они вошли в подземную темницу — длинный, узкий переход, выбитый в скале, освещенный одиноким факелом на подставке.
Кьюлаэра в молчании, крадучись, двинулся по коридору. Его друзья последовали за ним.
На повороте он прижался к стене и знаком велел Йокоту посмотреть. Гном быстро высунул голову, потом посмотрел на Кьюлаэру и сказал:
— Пусто, воин.
— Спасибо, шаман.
Кьюлаэра двинулся дальше. Посередине коридора они нашли лестницу и пошли вверх. Китишейн замыкала шествие, но Луа держалась за нее, чтобы та снова не исчезла.
Взобравшись наверх, они услышали звук, похожий на шум далекой бури. Затем голос, глубокий, как каменоломня, и грубый, как точило, прогрохотал:
— Как вы посмели отступать! Вам что, глупцы, жить надоело, что вы приходите ко мне и говорите, что мои солдаты проигрывают?
— Я должен говорить о том, что вижу, мой господин! — восклицал человеческий голос.
— Тогда возвращайся и посмотри еще раз! Возвращайся, собери их снова и брось на этот человеческий мусор! Я помогу тебе своей магией! Иди! Все вы идите и возвращайтесь с победой, даже если вам придется пожертвовать ради этого своей жизнью, а если вы отступите, то умрете более страшной смертью, чем наши враги! Прочь!
Кьюлаэра оглянулся и встретился взглядом с Китишейн. Их одновременная мысль была ясна настолько, как будто была произнесена вслух: «Боленкар!»
Кьюлаэра махнул рукой Йокоту и, крадучись, вошел в проход.
Они увидели огромный зал в тридцать футов высотой и вдвое шире, увешанный коврами и боевыми трофеями, а царило надо всем гигантское золоченое кресло — трон высотою в полкомнаты. Перед ним расхаживала фигура всего чуть ниже спинки кресла, роста в великане было не меньше дюжины футов. Он сжимал меч, длиною с Кьюлаэру, и кинжал — такой же длинный, как Коротровир. Он был безбород и безобразен, лицо его было грубым, как гористая местность, узкие глазки казались слишком малы для такой огромной физиономии и злорадно щурились. Он был силен, тело его дыбилось мышцами. Кривоногий и косолапый, одетый лишь в позолоченный нагрудник, килт, поножи, сандалии и латные рукавицы, вместо шлема он напялил на голову корону. Он ходил по ковру, непристойно бранясь.
Это мог быть
Коротровир засиял зеленым светом и, хотя здесь не было ветра, задрожал в руке Кьюлаэры. Он не услышал никаких звуков, но, наверное, какой-то очень тихий звук все же раздался, потому что великан развернулся, увидел Кьюлаэру и сказал, доставая свой меч:
— Так вы прокрались в мои владения, как крысы, Ломаллинова мелкота! — Увидев зеленый свет, он усмехнулся. — Думаете, эта ничтожная палка может повредить мне?
Кьюлаэра почувствовал, как из меча в его тело течет сила, и отбросил страх.
— Да, ибо это меч Коротровир, выкованный Огерном из Звездного Камня!
На мгновение Боленкар замер от страха. Кьюлаэра осмелел и с беззвучным криком рванулся вперед. Он целился Боленкару в колено. Гигант неистово взревел, поднял ногу и шагнул на Кьюлаэру. Отпрыгнув, Кьюлаэра ударил врага под колено сзади. Боленкар взвыл от боли и страха, когда нога подкосилась. Он замахнулся на Кьюлаэру своим мечом, но удар вышел столь неловким, что Кьюлаэре не стоило труда увернуться, потом он отпрыгнул и стукнул в то место, где соединялись нагрудник и килт.
Из ниоткуда появился гигантский кулак и ударил его в грудь. Кьюлаэра взлетел в воздух, отчаянно сжимая Коротровир. Радостный вопль Боленкара оглушил его, а потом Кьюлаэра ударился спиной о пол и задохнулся. Зал начал погружаться во мрак, но воин понимал, что потерять сознание значило погибнуть. Цепляясь за свет силой страха, он попытался встать, ожидая, что удар вражеского меча снесет ему голову или громадная нога расплющит ему грудь...
Но этого не произошло. Когда тьма рассеялась, как раз перед тем, как воин сумел сделать вдох, Кьюлаэра услышал, как кто-то бубнит слова на чужом языке.
Шаманский язык! Или еще более древний магический язык — даже старше человечества? Кьюлаэра попытался встать на ноги, но тело отказывалось слушаться. Потом словно невидимая рука схватила его, его сжало со всех сторон, сдавило грудь, он не мог дышать. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, но рот не открылся. Страх подбирался к глотке, превращаясь в отчаяние.
Наконец высокий голос пробился в его слух, и он понял, что этот голос говорит уже какое-то время вместе с басом Боленкара, поет неразборчивые слоги — голос Йокота! Давление начало ослабевать, затем резко исчезло. Челюсти Кьюлаэры разжались, долгожданный вдох наполнил его легкие воздухом, он вскочил на ноги.
Боленкар взревел от ярости и повернулся, чтобы приплющить Йокота к земле, но гном успел отпрыгнуть, огромный кулак с жуткой силой ударил по голому камню. Боленкар закричал от удивления и боли. Кьюлаэре же хватило одного намерения врага убить его товарища, чтобы выйти из себя, он стиснул зубы и ринулся в атаку, размахивая Коротровиром.
Меч пел, вгрызаясь в бронзовый панцирь и в бок Ульгарла. Кьюлаэра успел его выдернуть, прежде чем Боленкар с ревом развернулся, целясь огромным мечом Кьюлаэре под ложечку. Воин опустился на колено, подставил под удар Коротровир, меч Боленкара отскочил в сторону и прошел мимо.