Мудрец
Шрифт:
— Йокот из народа гномов, о дверг, — ответил маленький шаман.
— Это ты помог Грэксингороку?
— Я, — ответил Йокот. — Все мы.
— Тогда проси. Мы в долгу. Я — Тегрингакс.
— Я — Йокот, это — Луа, Китишейн и Кьюлаэра. — Йокот показал на своих друзей. — Нам нужна ваша помощь в борьбе с тем, кто сидит вон в той башне. — Он указал на дворец Боленкара.
Дверг нахмурился, но даже не потрудился посмотреть.
— Можно ли вправду победить его?
— Выйди вперед, Кьюлаэра, — приказал Йокот. — Прикоснись к этому мечу, Тегрингакс.
Кьюлаэра выполнил указание,
— Этот меч выкован Огерном!
— Выкован Огерном для того, чтобы убить Боленкара, — подтвердил Йокот. — Прикоснись к его доспехам.
Тегрингакс потянулся к нагруднику, затем отдернул руку и затрясся.
— Клянусь Землей! Это сделано руками самого Аграпакса и выковано недавно!
— Именно так, — подтвердил Йокот. — У тебя остались сомнения в том, что мы можем одолеть Багряного?
Тегрингакс засмеялся, звук был такой, как будто ржавчина отлетает с железа под точильным камнем.
— Воистину, сможем! Идемте, я отведу вас туда! Но только вас четверых!
— Китишейн, оставайся править боем, — сказал Кьюлаэра.
— Ни за что! — Китишейн вся дрожала. — Остаться и не знать, что происходит с вами? Если вы думаете, что я позволю вам уйти без меня на великое дело или на погибель, вы безумцы!
Кьюлаэра посмотрел на нее без особого удивления. Нежная улыбка появилась на его губах, и он обнял девушку и крепко поцеловал. Когда она ошеломленно отклонилась, он сказал:
— Значит, мы будем жить или погибнем вместе.
Он повернулся к Юзеву:
— Править битвой останешься ты и твои военачальники! Дождись, когда они закончат резню, и иди со своими людьми в наступление, как вы это умеете делать, — не дайте врагам пойти в наступление!
Юзев осклабился:
— Не бойся. Люди Ветра знают, что такое удар песчаной бури.
— Ну и отлично! — Кьюлаэра похлопал его по плечу. — Оставайся и твори опустошение! — Он повернулся к двергу. — Ну, веди же нас, Тегрингакс! Вниз, в недра земли!
Дверг снова засмеялся и, смеясь, повел их в пещеру. Тьма сомкнулась вокруг них. Йокот сказал:
— Тегрингакс, среди нас люди, глаза которых не видят в темноте. Не мог бы ты...
Вспыхнул свет, который показался ярким в подземном мраке, но не настолько, чтобы стало больно глазам. Кьюлаэра увидел, что свет лился из сияющего шара, плывшего над головой Тегрингакса. Он подумал, что бы это могло быть и как двергу удалось создать такое чудо.
Луа и Йокот сняли очки.
Путь разветвлялся. Дня тоннеля вели в разные стороны Тегрингакс без промедления выбрал левый. Кьюлаэре стало интересно почему, а потом он вспомнил, что дверг полжизни провел в подобных ходах и скорее всего в этой самой долине. Они спускались, петляя, все ниже. Китишейн споткнулась, но Кьюлаэра успел схватить ее за руку и не дал упасть. Через несколько минут споткнулся он, и теперь уже ее рука помогла ему сохранить равновесие. Так они спускались, цепляясь друг за друга. Они миновали еще несколько развилок, и Тегрингакс ни разу не задумался, всегда делая выбор без видимых колебаний.
Наконец спуск закончился. Они вышли
— Это лабиринт! — вскричал Кьюлаэра.
— И мы должны его пройти, — простонал Йокот.
Луа лишь выпучила испуганные глаза.
— Держитесь возле меня, не отходите ни на шаг, — сказал Тегрингакс. — Я без труда пройду здесь, но, если вы меня потеряете, вы заблудитесь и будете бродить тут, пока не умрете.
— Мы не отстанем от тебя, — пообещал Кьюлаэра. Они миновали несколько длинных спусков. Тегрингакс шел впереди, Йокот и Луа сразу же за ним.
— Ты иди вперед, сестричка, — сказала Китишейн Луа. — Я пойду последней.
Луа одарила ее благодарной улыбкой:
— Боишься, что я потеряюсь? Под землей вряд ли, но все равно спасибо тебе!
И она пошла вперед.
Китишейн двинулась за ней следом. Она и правда боялась: стоило им пойти слишком быстро, гномы могли отстать. Она же, отстав сама, могла окликнуть идущих впереди.
Так они вошли в лабиринт, и Тегрингакс нисколько не замедлил шага, потому что точно знал все повороты. Он шел ровной, тяжелой поступью, но его ноги были коротки, и он не выказывал никакого нетерпения, так что гномы легко за ним поспевали.
Они шли вперед, пока им это не наскучило: все стены были одинаковыми — серые, гладкие, хотя вовсе не обработанные. Источники света сбивали с толку, и Кьюлаэра был очень рад свету, исходившему от шара Тегрингакса. Жуткие ходы приводили его в уныние, да и остальных тоже, разговоры утихли. Они шли вслед за Тегрингаксом в молчании.
В конце концов они увидели, что впереди показался выход, и Кьюлаэра сказал:
— Наконец-то! Мы приближаемся к концу лабиринта, Тегрингакс?
— Да, — ответил дверг.
— Слава богам! Буду рад увидеть снова солнечный свет, даже если он освещает Боленкара!
— Я тоже, — хмыкнул Йокот.
— И я, — согласилась Луа. — А ты нет, сестра?
Ответа не последовало.
Кьюлаэра резко остановился и обернулся. Китишейн нигде не было.
— Китишейн! — воскликнула Луа. — Куда ты подевалась?
Ответа не последовало.
— Она заблудилась в лабиринте, — простонал Кьюлаэра. — Кричите громко, все вместе и внимательно слушайте! Тегрингакс, прости нас, но нужно вернуться за ней. Китишейн!
— Китишейн! — закричали все трое хором.
А потом прислушались, изо всех сил напрягая слух.
Китишейн шла за ними следом, а потом задержалась, чтобы пропустить Луа и проследить, чтобы, если гномы отстанут хоть чуть-чуть, крикнуть Тегрингаксу, чтобы тот пошел помедленнее. Поэтому даже Луа не заметила, как гигантская лапа появилась из-за поворота, зажала Китишейн рот и прижала ее спиной к кожаному нагруднику. Глубокий, грубый голос пробормотал что-то на шаманском языке, и весь мир стал для Китишейн серым и туманным.