Мудрец
Шрифт:
А Кьюлаэра, посмотрев на Коротровир, на мгновение замер. В том месте, которое дважды проникало в плоть Боленкара, кровь пожирала сталь! Много глубже обычной зазубрины, почти половину ширины клинка.
Времени на раздумья не было — не прекращая реветь, Боленкар уже делал очередной замах. Кьюлаэра отпрыгнул, но ульгарл одновременно с замахом наклонился вперед, и Кьюлаэра поднял Коротровир, чтобы отразить удар шестифутового клинка. Мечи столкнулись, взметнулся сноп искр. От силы удара Кьюлаэру отшвырнуло, он споткнулся и упал, но быстро отбежал, ошеломленный, ослепший,
Затем свет погас, и он увидел, что ульгарл опустился на колено и обеими руками поднял свой огромный меч. Кьюлаэра снова закрылся Коротровиром и увидел, что меч раскололся пополам, переломившись в том месте, где кровь ульгарла пожрала сталь! Он обеими руками поднял обломок меча, понимая, что этого не хватит. Он постарался держаться потверже, зная, что не успеет вовремя встать, зная, что огромный, несущийся на него сверху меч разрубит его пополам, как нож грушу...
Гигант замер в полузамахе. Кьюлаэра смотрел, не веря своим глазам, потом увидел, что его друзья тоже замерли, а еще увидел высокую, полупрозрачную фигуру, бородатую, облаченную в балахон, с посохом в руке, и еще — огромные зеленые очертания позади нее, неясные и колеблющиеся, непонятно даже, мужские или женские, но кажущиеся человеческими, больше чем человеческими...
— Возьми вот это, — сказал дух Огерна в его сознании. — Я выковал его, когда ковал твой меч, выковал еще раньше, чем твой меч, чтобы проверить металл. Возьми и бей!
И он растаял, и растаяли огромная зеленая фигура позади него, Кьюлаэра поднял свою левую руку и обнаружил в ней копье, копье с зеленым наконечником. Боленкар занес меч для удара, зал сотрясался от его мстительного крика. Кьюлаэра бросил обломок меча, поднял обеими руками копье, вскочил на ноги и ринулся в атаку.
Боленкар, наклонившись, целился вниз, а копье устремилось вверх. Они сошлись со вспышкой, еще более сильной на этот раз. Красные и зеленые искры смешались, и у Кьюлаэры потемнело в глазах, вся комната погрузилась во мрак. Затем на него сверху рухнула огромная тяжесть, Кьюлаэра отчаянно бился, выпустив копье, отталкивал врага, но то, что упало на него, было слишком тяжелым...
Потом оно все же поддалось, по крайней мере с одной стороны, и Кьюлаэра выбрался к свету и жизни, на глазах его выступили слезы. Он откатился в сторону и встал, но чуть не упал снова, однако рядом с ним была Китишейн, она поддержала его. Он, не веря своим глазам, посмотрел на огромный труп перед собой, и не было никаких сомнений, что Боленкар мертв, из спины его торчало копье, в точности в том месте где должно находиться сердце. И Кьюлаэра понял: да, он убил Боленкара, но ульгарл сам помог убить себя, бросившись в последнем яростном рывке прямо на копье и загнав его в себя собственным весом.
А копье тем временем быстро уменьшалось: его пожирала кровь ульгарла. Наконечник почти полностью разрушился, и на глазах Кьюлаэры древко переломилось и упало на бронзовые доспехи на спине гиганта. Дерево и металл начали разлагаться, шипеть, растворяться в воздухе, комната заполнилась
— Мы победили, — прошептал Кьюлаэра, не веря своим глазам. — Мы уничтожили Боленкара!
— Ты хочешь сказать, что ты уничтожил его, — возразил Йокот, стоявший рядом. — Отличная работа, о Герой!
— Отличная работа, храбрейший из храбрых! — Луа плакала, глаза ее наполнились слезами, она схватила Йокота за руку и не отпускала его.
— Да, воистину храбрый и достойный любой награды! — Китишейн смотрела на него с благоговейным трепетом. Нет, не благоговения хотелось Кьюлаэре от Китишейн.
— Лежать бы мне сейчас мертвым, если бы не Огерн, давший мне копье.
— Огерн? — нахмурился Йокот. — Но когда он это сделал?
Тут он понял ответ на свой вопрос и вытаращил глаза.
— Его дух, — подтвердил Кьюлаэра. — И еще более великий дух позади него.
— Ломаллин, — прошептал Йокот.
— Почему бы и нет? — спросила Китишейн, глаза которой загорелись. — Ты же, в конце концов, делал его работу.
Кьюлаэра посмотрел вниз и с облегчением увидел, что трепет исчез из ее глаз, но он увидел там что-то иное — сияние, делавшее ее лицо прекрасным и нежным. Он замер, завороженный, а пухлые губы его любимой шевельнулись и произнесли:
— Мы еще не закончили дело, верно, мой герой?
Эти слова вернули Кьюлаэру обратно, в настоящий мир. Он вдруг осознал, что из-за окон до сих пор доносятся звуки битвы.
— Нет, не закончили! Мы должны остановить эту драку, пока они не поубивали друг друга!
— Как? — Йокот развел руками. — Мы не сможем таскать такое огромное тело, я даже своей магией не смогу надолго его поднять, чтобы выволочь из крепости!
— Не сможешь, но нет ни одного человека, который бы не узнал вот это! — Кьюлаэра наклонился и поднял огромный меч или по крайней мере его рукоятку; он чуть не упал под грузом клинка. Он выпрямился, кряхтя, и забросил меч на плечо. — Скорее ведите меня к крепостной стене! Я не смогу нести его долго!
Йокот что-то пробормотал, пошевелив руками, и меч стал существенно легче.
— Вот такая ноша мне по душе! — воскликнул гном и бросился к выходу. — Я чувствую там свежий воздух! Идем, герой!
— Не называй меня так! — попросил Кьюлаэра, последовав за ним.
— Тебе придется к этому привыкать, — сказала Китишейн, улыбаясь ему вслед.
Обернулась только Луа. Она сняла свою накидку и быстро собрала куски расколовшегося меча, стараясь не коснуться стали руками. Потом она нацепила очки и устремилась вслед за своими друзьями.
Глава 30
Они поднимались вверх, на стену крепости. Под ними, в долине сражались войска. Шла великая битва. Большая часть чудовищ уже были убиты или разбежались, но оставшиеся бились бок о бок с солдатами, пожирая союзников с той же скоростью, с какой союзники убивали и калечили их.
— Мы не можем остановить их, если они не оторвутся и не посмотрят на нас! — в отчаянии воскликнула Китишейн. — Как мы сделаем это?
— Кричите, — просто ответил Йокот. — Кричите долго и громко.