Мурка
Шрифт:
Закончив с охранником, я переключился на уборщицу, ей тоже требовалась помощь. Женщине посчастливилось не стать добычей налётчиков, но после того, как дуло револьвера побывало у ее виска, уборщица до сих пор была будто бы не в себе. Спрятав лицо в ладони, она сквозь пальцы не отрываясь смотрела заплаканными глазами на тело преступника. Веко на левом глазу заметно дергалось, психологическая травма ей была гарантирована на всю жизнь. Вот так, пришла полы помыть...
Я огляделся в поисках того, чем можно накрыть тело, и, подойдя к окнам, хорошенько дёрнув, сорвал занавеску. Вид у грабителя был действительно жутковатый.
Пока я накрывал тело, с уборщицы как по волшебству спало оцепенение. Она вздрогнула, как будто от разряда тока, отвернулась и заплакала. Не навзрыд, тихонечко так. Терпеть не могу, когда женщины плачут, поэтому бросить ее в подобном разбитом состоянии я не мог. Успокоительных капель под рукой нет, так что я решил последовать примеру Марка Леонидовича и налил в чашку самогону, пользуясь дедушкиным методом. Пока наливал, заметил кое-что очень странное.
Хм...
Шнур от телефона, с которого звонил Шварц, оказался обрезан. Не оборван, а именно обрезан. Кусочки мозаики в моей голове потихоньку все больше складывалась в цельную картину. Судя по характеру надреза, кто-то чикнул по проводу ножом. А потом, когда началась вся суета с ограблением, один из налетчиков задел шнур питания, и он теперь торчал напоказ неподалеку от стойки.
Интересно бабки пляшут.
Акцентировать внимание на шнуре я не стал. Подошел к уборщице, аккуратно приобнял за плечи, протягивая чашку с мутноватой жидкостью.
— Варя? Все позади...
Она не дала договорить, обернулась, внимательно посмотрела на меня и повисла на моей шее, обливаясь слезами.
— Спасибо, ты спас мне жизнь! — горячо шептала она мне на ухо.
Я сопротивляться такого рода благодарностям не стал, мне в принципе женского внимания не хватает в новом теле, поэтому охотно поддался и начал аккуратно гладить уборщицу по спине. Молодая, симпатичная, она просто оказалась не в то время и не в том месте. Ничего, пусть поплачет, может, полегчает, женщинам, в отличие от мужиков — можно. Подождав с минуту, я все же мягко отодвинул ее и сунул в руки чашку с самогоном.
— Выпей, легче станет.
Она покосилась на чашку, понюхала и поежилась всем телом. Но вопросов не задавала и отказываться не стала. Зажмурилась и маленькими глотками выпила «успокоительное» до последней капли. Не знаю, помогло ей или нет, но она испуганно посмотрела на меня.
— Можно я пойду, а? — с надеждой спросила она.
— Торопишься куда?
Та помотала головой и сделала еще попытку оглянуться, а потом быстро опустила взгляд.
— Мне... неприятно здесь находиться, а еще я боюсь крови.
Договорила она уже совсем шёпотом, я еле-еле расслышал.
— Думаю, надо дождаться милицию, придется чуть потерпеть, — объяснил я и тоже решил с ходу общаться с уборщицей на «ты». — Ты же не хочешь потом ходить в часть? А тебя обязательно будут дергать, как основного свидетеля. Не самое приятное времяпрепровождение, уж поверь мне.
Я понимал, что в любом случае женщину вызовут на Большую Садовую и обязательно еще раз допросят, но мне же надо как-то убедить ее остаться. Я застрелил
— Зачем они меня вызовут, я же ни в чем не виновата? — насторожилась она, мигом ощетинившись, едва заметно, но все же.
— Не виновата, так и есть, просто расскажешь им, что видела, и тебя сразу отпустят.
— Обещаете?
Она снова сбилась на «вы» с перепугу, я поправлять ее не стал и внушительно кивнул.
— Тебя как зовут?
— Варя, — протянула она, отчего-то смущаясь.
— Главное говори правду, Варя, и тогда тебе точно нечего бояться, — как можно дружелюбнее сказал я.
Кстати, о милиции... они действительно приехали. Пока я разговаривал с девушкой, через окно увидел, как к дверям банка подбегают целых трое молодцов с металлическими щитами и наганами наперевес. Тимур и его команда, блин. Понимая, что менты не разобравшись могут открыть стрельбу, я тотчас поднял руки, к чему призвал всех присутствующих.
— Это еще зачем... было возмутился Шварц, но тут же умолк, когда в помещение банка ввалились трое молодцов с металлическими щитами наперевес, из-за которых торчали револьверы.
— Стоять, не двигаться! Работает милиция! — завопил один из них.
— На пол! — подключился второй, голося из-за металлического щита.
Появились они эффектно, но крайне не вовремя, мягко говоря. От греха подальше, я лег на пол, и за мной последовали остальные, кроме охранника, тот и так давно уже сполз по стенке и полулежал.
— Оружие смотри, — распорядился один из ментов голосом, показавшимся мне знакомым.
Двое других, все так же прячась за щитами, подкрались к нам и обыскали.
— Чисто.
А их командир подбежал к трупу и как ни в чем не бывало поднял лежавший рядом револьвер. Вещдоки, отпечатки? Не-е, кого тут такая мелочь парит.
— Разрешите обратиться, — сказал я, пока один из милиционеров проводил на мне обыск.
— Валяй.
— Мы не бандиты.
Прошло несколько секунд напряженной тишины, а потом послышался голос Шварца, наконец, пришедшего в себя.
— Поздно вы очнулись, товарищи милиционеры, с такой работой налетчики успели бы ограбить нас трижды... — недовольно и как-то обиженно заявил он.
— Быстрее не могли, пришлось щиты на спине волочь, коней не было, а щиты-то, заразы, тяжелые! — растерянно объяснился один из милиционеров, явно выдыхая с облегчением от того, что встречи с преступниками удалось избежать.
Стоило ему опустить металлический щит, как я тотчас узнал в говорившем своего старого знакомого, которого видел уже дважды — начальника ростовской милиции. Он тоже увидел меня и сразу аж закашлялся. Не подавитесь собственной слюной, господин хороший, у меня эта встреча тоже не вызывала положительных эмоций. Однако взгляд от мента я не отвел, дождавшись, когда он первым опустит глаза. Вообще, конечно, занимательно, чтобы начальник милиции самолично возглавлял штурм, у нас всяких полковников из кабинета в принципе не вытащишь, чтобы вот так в «поле» выйти.