Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
“Моя невеста”.
Голос, который сказал это, прозвучал у неё в голове, заставив рыжеволосую на мгновение отвлечься от того, что она делала, но Таня заставила себя вернуться в относительную реальность и даже провела ножом по руке.
Капельки крови, мелкие и практически невидимые, перерезали окончательно путь обратно, в прошлое.
– Кем ты была и кем ты стала… - послышался совсем-совсем рядом шипящий голос. – Гроттер, кем ты была и кем ты стала…
Она не решилась оглядываться, дожидаясь
Она знала, что это пришёл дух Ивана, точнее, то, что от него осталось, но теперь-то ей было абсолютно всё равно.
– Неужели ты настолько сильно меня любила, чтобы теперь так ненавидеть? – дух попытался прикоснуться к ней.
Глеб учил её ставить барьеры в собственном сознании, но редко останавливался на физическом аспекте данного вопроса. Таня попыталась воссоздать вокруг себя что-то вроде странного кокона, который не пропустил бы Ивана – вроде бы как получилось, хотя уверенной Таня быть не могла.
Ей очень хотелось убедить себя в том, что на самом деле то, что случилось, совершенно нормально.
Но не выходило.
Она чувствовала себя до такой степени потерянной, что это было просто кошмарно. Гроттер не могла позволить себе вот так взять и отпустить ситуацию, которая окружила её этой пеленой.
Просто не могла.
Но и выбора у неё не оставалось, равно как и желания противиться тому, что когда-то было для неё родным и близким.
– Возможно, нет, а может и да, - туманно отозвалась Гроттер, вспоминая о наставлениях некромага.
Свечи замерцали, принимая её ответ, и по спине пробежал холодок недовольства Валялкина – тот, уже мёртвый, превратившийся в тень, пришёл сюда частично, только той злой своей частью, которая умудрилась в последние минуты его жизни получить что-то вроде власти.
– Ты в каждом видении ждал меня, - промолвила Гроттер, заставляя свой голос звучать уверенно и строго. Если сейчас слёзы покатятся по её щекам, то она сдастся и потушит все свечи.
Как только тут станет темно – а Глеб предупреждал её об этом, - дух вырвется из сетей, в которые он нынче закован.
И разрушит всё, что сможет.
Конечно, некромагу было под силу его поймать и вернуть обратно, но зачем тратить на это время, если можно успеть разобраться со всем прямо сейчас, не особо задумываясь над последствиями, которые могут случиться.
Таня понимала это и предпочитала пока что реагировать настолько мирно, насколько ей было удобно и нужно.
Гроттер вздохнула и склонила голову набок, пытаясь смотреть на Ивана презрительно. Его злая часть, та самая, которая пришла к ней, выглядела очень размытой и очень старой.
Это казалось отвратительным фактом всего происходящего, Таня просто не могла понять, почему это произошло, но, тем не менее, глядела
– Хочешь правду? – прохрипел он.
Голос у Ивана тоже переменился. В нём не осталось совершенно ничего доброго или хорошего, и это показалось Тане противным.
– Хочу!
Гроттер помнила, что не имеет права подниматься на ноги и смотреть ему прямо в глаза. Это придало бы проклятому Валялкину сил.
Именно поэтому она прятала глаза до того отчаянно, что он буквально сипел от невероятной злобы.
– Не смей от меня отворачиваться! – громко воскликнул он. – Никогда, слышишь, никогда не смей от меня отворачиваться… - это звучало пугающе, и Таня вспомнила, что говорил Бейбарсов.
Не всегда, даже у самых опытных магов, получается вызвать духа с первого раза. Если же это вышло у новичков, значит, дух сам желал прийти, и даже самый кривой и неправильный ритуал призвал бы его.
Особенно если перед этим он с такой поразительной частотой затмевал собой каждое её видение.
– Ты думаешь, - шипел Иван, пытаясь найти глаза Гроттер, столкнуться с нею взглядами и поглотить её, - что на самом деле я был последним предателем в твоей жизни? Посмотри на своего некромага!
– Я его и так вижу, - скривилась Таня. – Без того, чтобы оборачиваться ещё раз. Что тебе от меня нужно?
– От тебя уже ничего, - сипло выдохнул он. – Мне рассказали… Если бы он тогда позволил тебе умереть и судьбе прясть свою нить дальше, всё было бы иначе.
– Насколько иначе?
– Я был бы одним из победителей игр. Двух победителей игр. Шурасик зарезал бы чёртову Склепову практически сразу. Я говорил с духом Гуни…
Тихий отголосок, постепенно перерастающий в шум, свидетельствовал о том, что Гломов приближался сюда.
– Она бы сдохла и оказалась на том свете, - это был не Иван, это была его часть, совсем незначительная, но даже одно-единое слово вызывало у Тани отвращение к этому человеку. – И ты тоже.
Иван достаточно долго молчал. Он словно позволил девушке понять до конца, о чём он вообще рассказывал, а после наконец-то продолжил:
– Я бы выиграл, вышел из игр, женился и жил бы счастливо в том доме, который сейчас заняла ты.
– Видимо, не судьба, - усмехнулась Таня, взвывая ко всей своей жестокости, которая только осталась в глубинах её сознания.
– О, нет! Это твой Бейбарсов прошёл против судьбы. Дважды. Ты должна была погибнуть, и только тогда Чума умерла бы от старости! А так она просто сменит тело!
Таня не понимала, о чём речь.
Внезапная ненависть к Ивану, даже к его частице, ко всему, что могло остаться после него, затопила её с головой. Гроттер прежде не испытывала такого к людям, даже к Бейбарсову.