Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Одиночества Таня очень боялась, она опасалась его, словно какого-то злого, невероятно опасного пламени.
Гроттер казалось, что однажды всё то, что она знает или умеет, подведёт её, но, тем не менее, старалась оттянуть этот момент настолько, насколько вообще было возможно. Странное желание жить и радоваться жизни оказалось для неё чрезмерно сильным и могущественным.
А теперь Бейбарсов сообщал о том, что их ждёт предпоследнее занятие.
Гроттер даже не позволила приобнять себя, вывернувшись из его рук и подойдя к ближайшему
Сквозь него Таня могла видеть сплошной поток снега. Зима появилась поразительно быстро – ещё с октября она периодически заглядывала в гости потоком снега, а теперь, пусть уже и наступил декабрь, слишком рано засыпала серебристыми снежинками всё вокруг.
Наверное, люди много чего не успели сделать из-за настолько быстро пришедшей зимы, но у неё вряд ли был выбор.
Пока что приходилось только терпеть, склонив голову и соглашаясь со всем, что только диктовала природа.
– Да, к предпоследнему, - кивнул Бейбарсов, всё-таки поймав Таню и притянув её к себе. – И последнее будет достаточно скоро.
– А потом? – с неожиданным для себя самой испугом поинтересовалась Таня. – Что будет потом? Ты уйдёшь, а я опять буду коротать дни, которые остались мне до конца жизни, в абсолютном одиночестве.
Бейбарсов едва слышно рассмеялся, а после отрицательно покачал головой, словно стремясь возразить ей.
– Не думай об этом, - промолвил он. – Не так уж и страшно, как тебе кажется, это одиночество.
– Но ты всё равно уходишь! – Таня словно чувствовала это его намерение и буквально стремилась остановить, хотя получалось у неё это слишком уж плохо. Бейбарсов всегда знал, что ему нужно, и очень часто его планы и планы Гроттер слишком сильно расходились.
Причём в своих самых основных, самых значительных пунктах. В тех самых, в которых ни Таня, ни сам Бейбарсов не желали отступать в сторону и подчиняться судьбе или кому-то другому.
– Не ухожу, - вдруг вполне серьёзно промолвил Бейбарсов. – После конца обучения мы останемся вместе.
Гроттер удивлённо изогнула бровь.
– Ты даже можешь мне это гарантировать? – полушёпотом поинтересовалась девушка, словно спрашивая о том, есть ли хоть какой-то шанс быть счастливыми. Ей прежде казалось, что Бейбарсову нравилось оставаться с нею, но теперь она уже совершенно ничего не могла утверждать.
– Могу! – с уверенностью кивнул Бейбарсов, заглядывая в зелёные глаза своей собеседницы и мимолётно прикасаясь к её губам.
Таня попыталась выдавить из себя хотя бы слабую улыбку, но получилось плохо. Она отвернулась и громко шмыгнула носом, пытаясь напомнить себе о том, что сдержанность более чем важная в подобных моментах.
– Ты всё равно уйдёшь, - протянула она. – Всё равно ты меня обманешь.
– Не обману.
Она не хотела верить ему на слово и мечтала о том, чтобы потребовать какое-то документальное подтверждение.
Хотя, впрочем, это было далеко не положительной и не нормальной
Но она прошла “Тибидохс”.
– Я останусь, - наконец-то с уверенностью промолвил Бейбарсов. – Но для начала мы должны всё-таки закончить обучение, я надеюсь, ты это понимаешь, ведь так, Татьяна?
Он прежде никогда не называл её полным именем, и Тане от этого стало не по себе, но Гроттер кивнула и прижалась к нему, чувствуя, что вихрь телепортации увлекает их куда-то за собой всё дальше и дальше.
Мир накрыло сплошной волной боли и страха.
***
Когда Гроттер открыла глаза, она поняла, что находится в странном каменном коридоре. Таня подумала, что это какое-то испытание, но вовремя, прежде, чем попыталась зажечь воздух, почувствовала присутствие Бейбарсова.
Вихрем телепортации их разбросало в разные стороны коридора, наверное, потому, что ту на оную стоял неизвестный запрет.
Таня содрогнулась, подумав о том, что Глеб сильно рисковал их жизнями, а, присмотревшись к Бейбарсову, поняла, что тот не просто неимоверно бледен, а где-то умудрился по пути потерять рукав своей куртки и, кажется, что-то куда более важное, наверное, то ли часть руки, то ли плеча.
Бейбарсов усмехнулся, наблюдая за искорками регенерации, а после подошёл к двери, напротив которой они стояли.
Всего дверей было две.
Одна оказалась достаточно далеко и казалась не такой уж и крепкой. Ею заканчивался или скорее начинался мрачный коридор.
Вторая казалась едва ли не бронированной и уж явно была защищена таким количеством заклинаний, которое просто невозможно было преодолеть.
Рука Бейбарсова вспыхнула пламенем, когда он прикоснулся к ручке двери, но Глеб не обратил внимания на боль.
Казалось, это было единственным из заклятий, которые подействовали не него, да и Бейбарсов с лёгкостью перешёл ту самую короткую грань, оказываясь на противоположной стороне.
Переступив через порог.
Таня тоже сделала шаг следом за ним.
Наверное, Бейбарсов забрал на себя все защитные заклинания, потому что Таня не ощутила даже привычного покалывания, которое встречало её каждый раз, когда девушке приходилось переступать порог даже своего собственного, родного дома.
– Всем добрый вечер, - окинув взглядом комнату, промолвил язвительным, холодным, впрочем, голосом Бейбарсов.
Таня только сейчас заметила людей. Их было много, и все они были прикованы к стенам.
Казалось, более несчастных людей трудно было отыскать во всей стране. Конечно, они далеко не радовались жизни, но…
– Все, кто здесь присутствуют, приговорены к сожжению, - протянул Бейбарсов. – Некоторые даже к публичному.
– За что?
Таня сама не знала, что заставило её задать вопрос до такой степени громко, но, тем не менее, не успела прикусить собственный язык и вообще успеть замолчать перед тем, как выкрикнула это.