Наркомент

Донской Сергей Георгиевич

Глава 5

1

Я слышал, как Воропайло договаривается о встрече, но не вникал в разговор. У меня было то отрешенное состояние, с которым осужденный готовится к скорой казни. Избежать ее у меня не было ни малейшей возможности, как физической, так и моральной. Оставалось покорно трястись в машине, норовисто скачущей по неровно накатанному снежному покрову, да вглядываться в темноту, выискивая там признаки ангелов или инопланетян, без вмешательства которых, как известно, чудес не бывает. Но пусто

было вокруг, темно, пусто и холодно. Лишь луна в сопровождении звездной свиты наблюдала за нами.

Попетляв немного по городским улицам, Воропайло взял курс на северную окраину, где, надо полагать, должен был произойти обмен пленниками. Я вспомнил, что Светка рыдала в телефонную трубку, умоляя мужа спасти ее, и стал прикидывать, плакала ли она когда-нибудь в моем присутствии? Выходило, нет, никогда. Наверное, здорово ее припекло, раз дала волю слезам. Интересно, подумал я, как она воспримет весть о моей неминуемой смерти? Станет ли рыдать так отчаянно, как рыдала, когда ее собственная жизнь оказалась в опасности?

Мы выехали за город, и я заметил, что Воропайло начал вглядываться в километровые столбики, выискивая место остановки. Миновав несчастливый тринадцатый километр, машина остановилась возле столбика с цифрой 14. Только это меня не утешило. Единственной несчастливой приметой, в которую приходилось верить, были стальные браслеты на моих руках.

– Выходи, покурим, – предложил Воропайло таким тоном, будто мы выбрались на загородную прогулку.

Я не стал упираться. Послушно выбрался из машины и принял протянутую сигарету. Он курил «Парламент». Это означало, что нынче в милицейских кругах можно зарабатывать не меньше, чем в коммерческих. В прежние времена Воропайло за милую душу смалил «Приму» и стрелял у меня деньги до получки, которая была всегда меньше, чем общая сумма воропайловских долгов.

С тех пор все изменилось. Сначала он занял мое место в доме, который я привык считать своим, водворился там с наглостью стреляного воробья, захватывающего чужое гнездо. Теперь привез меня на заклание и угощал сигаретами, как принято у палачей, которые таким дешевым способом успокаивают свою нечистую совесть.

– Помнишь, как я ходил с тобой провожать твою девчонку по ночам? – спросил я, разглядывая звездное небо. – Она жила в Пролетарском поселке. Ни разу не обошлось без драки с тамошней шоблой. Нас было только двое, но все равно это было в два раза больше, чем если бы ты отмахивался один.

– Припоминаю что-то такое, – пожал плечами Воропайло. – Ну и что?

– Мы могли бы вдвоем справиться с теми, кто привезет Светку, – продолжал я. – Ты забираешь ее, а меня отпускаешь. Чем тебя не устраивает такой вариант?

– Ты всегда был фантазером, Игорь. Но это – реальная жизнь, без прикрас. И она, эта жизнь…

– Жестокая, да? Ты это имел в виду?

– Примерно. Каждый сам за себя, – с пафосом произнес Воропайло и вызывающе уставился на меня своими совиными глазами.

Его зрачки были расширены, и он беспрестанно приплясывал на месте, как будто старался согреть озябшие ноги. Но дело было не в холоде. Обычный мандраж, который овладевал Пашей в минуты близкой опасности.

– В штаны уже не прудишь? – участливо спросил я. – Небезопасно на

морозе.

– Еще одна шутка подобного рода, и я тебе прострелю ногу. В принципе, это ни для кого ничего не меняет, но зачем тебе лишняя боль? Твое дело попридержать язык и ждать.

– А потом?

– Что будет с тобой потом, меня абсолютно не волнует, – отчеканил Воропайло. – Во всем, что с тобой приключилось, виноват ты сам.

– Светланке правду скажете? – спросил я, заранее зная ответ.

– Зачем правду? Кому она нужна? Ты уехал из города, вот и все. Навсегда. Так будет лучше.

– Кому?

– Всем, кроме тебя. Но тебе лично будет все равно, – напомнил мне Воропайло с проснувшимся сочувствием в голосе. – Не злись на меня. Так вышло. Вообще-то ты был неплохим парнем.

Был. Это короткое слово заставило меня поникнуть и позабыть все слова, которые я собирался сказать. Только теперь я по-настоящему понял, что происходит. Это очень обидно и очень страшно – сознавать, что тебя хоронят заживо.

2

Все это время шоссе оставалось темным и пустынным, если не считать шального дальнобойщика, который промчался мимо нас, рассекая ночь с шумом невесть откуда выпущенного снаряда. Я завороженно следил за снежным вихрем, припустившимся вслед за фурой, и невольно завидовал шоферу. Таращит небось глаза в темноту, слушает блатоватую музычку, а сам заранее предвкушает, как будет наминать горячий борщ и моститься рядом со своей бабой…

– Едут! – голос Воропайло вывел меня из задумчивого транса.

Я не стал спрашивать, откуда ему известно, что фары, вспыхнувшие вдалеке, принадлежат тем, кто явился по мою душу. Но отчего-то я тоже был уверен, что это они. На расстоянии фары казались сверкающими глазами тигра, вышедшего на ночную охоту. Он приближался неспешно и неумолимо, зная, что добыча никуда от него не денется.

– Вот что, Игорь…

Когда Воропайло произнес это вступление, я решил, что он сейчас станет говорить всякие утешительные глупости, как в кино, когда мужественные герои вынуждены прощаться навсегда. Но продолжение было совершенно иным. Достав из-за пазухи пистолет, Воропайло потребовал:

– Становись на колени и не двигайся. Мне не нужны сюрпризы.

– Что? Что ты сказал? – Мне показалось, что я ослышался.

– Я сказал: на колени.

– Э не-ет, Пашенька. – Я покачал головой. – Этого ты от меня не дождешься. Можешь стрелять, если хочешь. Но на колени ты меня не поставишь – ни живым, ни мертвым.

Воропайло бросил на меня яростный взгляд, перевел его на приближающуюся машину и предупредил охрипшим голосом:

– Не вздумай бежать! Учти, при малейшей попытке…

– Заткнулся бы ты, а? – попросил я. – Без твоего гундежа тошно. Не побегу я. Надоело мне бегать.

Подъехавшая машина уже остановилась. Отчетливо хлопнули две передние дверцы, выпустившие седоков наружу. Они были высокими и плечистыми. Явно не тот молодняк, с которым я имел дело прошлой ночью. Скорее всего обе фигуры, замершие поодаль, принадлежали тем заматеревшим мужчинам, которых я видел рядом с Геворкяном во время нашей последней беседы. Они, как и Воропайло, сжимали в руках оружие.