Нереал
Шрифт:
Говорил же: дайте серию досмотреть, еще четверть часа — и иду! А они мне — шофер торопится да шофер торопится!..
Я шел домой злой, как черт. Мимо проезжали козлы на иномарках. Везли своих баб. А я шел пешком! Как последний огрызок!
Возле ларька стояли какие-то... Стоп! Того, тощего и сутулого, что покупал газету, я узнал сразу И подошел, и отпихнул от него его бабу
— Узнал, родной? — спросил я его. Ответа не требовалось — если сейчас не понял, через две секунды точно поймет. Я въехал ему в зубы и негромко
— Свинья — она и есть свинья, — сказал он. Он назвал меня свиньей на том основании, что он выпил — и ничего, меня с такой малости развезло. Умный! Песенки сочиняет! Купец умрет за деньги, попа задушит жир... А я, значит, свинья...
Нет. Не корчило меня ни на каком берегу! Я вообще прекрасно держу спиртное!
Я вообще впервые в жизни увидел этого тощего.
— Пусть они мне за полторы недели заплатят, — сказал я дома толстухе, ведь это она привела меня на кретинский склад, вот пусть теперь и вызволяет мои денежки.
— Этих денег как раз хватит, чтобы починить стол и два стеллажа, — ответила она. Какие, к лешему, стеллажи? Если я однажды и вышиб стойку, так ведь вставил ее на место!
Потом они с Маргариткой вечером совещались на кухне.
— Я договорилась, что мы тут еще недельку поживем, — сказала мне потом Маргаритка. — Только это уже получается, что мы комнату снимаем. Брич, когда приедут твои серьезные люди и ты начнешь наконец работать гак, как тебе хочется?
— Сам жду не дождусь, — буркнул я.
— И надо чего-то купить в хозяйство. Сколько Наташа может нас кормить?
— Надо.
Маргаритка сидела на низкой тахте и смотрела на меня большими укоризненными глазами. — Брич... — вдруг произнесла она так жалобно, что мне сделалось не по себе. — Брич, миленький, ну, придумай же что-нибудь!
— Ну, что я тебе придумаю?! Она вскочила.
— А что, мне придумывать? Опять — мне? Может, мне связаться с богатым дядькой и брать у него деньги?
Я посмотрел на нее с интересом. Глупышка глупышкой, а вот ведь умную мысль выдала.
— Ты этого хочешь? — как бы не веря своим ощущениям, спросила она.
Я пожал плечами — мол, решай сама, не мне ведь под богатым дядькой сопеть и пыхтеть.
Тут Маргаритка в совершенно необъяснимой панике кинулась мне на шею.
— Брич, ты любишь меня?! Любишь? Или уже давно разлюбил?
— Не говори глупостей, — сказал я ей. — Я же с тобой, чего тебе еще надо?
— И я тебя люблю... — прошептала девчонка. — Брич, я все сделаю, как надо... а ты меня не бросишь?..
Я пообещал, что не брошу, и на следующий день Маргаритка собралась НА ДЕЛО.
Это было ЕЕ ДЕЛО, и она собиралась тщательно,
Она пришла вечером, измотанная, но денег не принесла. Я ее за это не ругал, ни слова даже не сказал — нельзя же сразу требовать у того козла, чтобы раскошеливался. Пусть сперва раскочегарится как следует, а потом уже и намекнуть можно.
Толстуха вечером пришла очень недовольная и сказала, что Ксения сама не знает, чего хочет. Я молча согласился. Если она жила с тем усатым, значит, уж точно хотела чего-то неправильного.
Через два дня Маргаритка пришла очень озабоченная. — Знаешь, что сказал этот козел? Предложил переехать к нему! Чтобы я жила с ним!
Я посмотрел на девчонку с подозрением. Не то чтобы мне действительно было интересно, дала ли она тому богатому козлу, которого подцепила в баре, или еще не дала, а стоил ли козел таких жертв. Был ли он действительно настолько богат, чтобы ради этого уходить к нему жить?
— Говорит — норковую шубу куплю... — не глядя на меня, добавила Маргаритка.
Норковые шубы тоже разные бывают...
И, в конце концов, когда приедет Билл Бродяга и привезет деньги, я просто-напросто явлюсь к тому козлу, дам ему промеж рогов и заберу Маргаритку!
Я так ей и объяснил.
Она смотрела на меня круглыми темными глазами и, как мне показалось, даже не слышала моих слов. Просто — смотрела и дышала.
Я повторил и пообещал забрать ее у козла сразу же, как только появятся деньги. И даже вот что придумал — она же может, живя у козла, раз в неделю прибегать ко мне! И это будет для всех хорошо, удобно и замечательно.
Всю ночь она не давала мне покоя — пока утром не потеряла сознание. Я позвал толстуху, та раскудахталась, собралась звонить в “скорую”, но Маргаритка очнулась сама.
До обеда она пролежала, а потом кое-как собралась и ушла.
Через два дня она мне позвонила и сказала, что козел в полном восторге, уже купил ей кожаную курточку, она приводит в порядок запущенную козлиную квартиру, а больше говорить не может — он вышел за сигаретами и вот-вот вернется.
— Прямо из рук меня не выпускает, — пожаловалась Маргаритка.
Толстуха додумалась устроить меня в строительную бригаду!
Мы пошли на встречу с бригадиром.
Он посмотрел на меня и сказал, что сейчас ему как раз жена подсунула племянника, не отказывать же родной жене, так что, если в бригаде будет местечко, он сам позвонит. Толстуха поняла, что тут дело неладно, велела мне идти к остановке, а сама задержалась — потолковать с бригадиром. Потом она догнала меня.
— Валентин, — строго сказала она, — этот человек клянется, что узнал вас. Вы подрабатывали сторожем на новостройке и, как он утверждает, не просыхали.