Обет колдуньи
Шрифт:
– Если не перестанешь со мной бороться, погибнем оба.
– А я уже погиб, – прошипел Алхарзор. – Ты меня убила.
С этим трудно было спорить, но его надо было остановить. Алхарзор был красным демоном, а это означало огонь. Она подумала о холоде – лёд, смиряющий огонь, изгоняющий его ярость. Перед волной магической зимы Алхарзор с воплем попятился. Она держала его в тюрьме из мороза. Металл меча замёрз в её руке, но его огненным ядром, пульсирующим силой, был Алхарзор. Она подчинила его. Облако парило над лодкой, и Келейос глянула вверх.
Глава 15
ОСТРОВ СТЕРЕГУЩЕЙ
Келейос оказалась рядом с остальными. Она упала на кровать, придвинутую слишком близко к стене. Одна рука коснулась стены и тяжёлого гобелена с единорогом. Он спадал мягкими волнами. В кровати сидела маленькая девочка, глядя на них расширенными зелёными глазами. Грогх соскочил с плеча Келейос и кувыркнулся в воздухе, пролетев мимо девочки. Та тихо пискнула. Поти спрыгнула на плетёный коврик на полу. Нянька Магда, вооружившись веником, защищала свою территорию и загнала мужчин в угол.
– Скажи этой женщине, что мы друзья, – воззвал Лотор, – чтобы мне магию на неё не тратить. У Келейос начались рвотные позывы, она пыталась вдохнуть чистого воздуха. Речью она не владела. Грогх, бесёнок, сразу понял, чем взбесить няньку. Он подобрался сзади и задрал ей юбки. Она завизжала и махнула на него веником. Но он был проворен, и она ударила по воздуху. Бесёнок заставил её крутиться юлой и размахивать веником, как будто он был огромной зеленой мышью.
Келейос преодолела тошноту, вдохнув чистый и холодный воздух. Откинув кольчужный капюшон и все ещё тяжело дыша, она шёпотом позвала: – Магда.
Но женщина от штучек мелкого беса была почти в истерике. Келейос строго потребовала: – Грогх, оставь её в покое. Бесёнок последний раз дёрнул за пышные юбки, откатился так, чтобы его не достали, и сел. Он усмехался Магде, показывая длинные острые зубы.
Магда, сильно запыхавшись и чуть не плача, глядела на Келейос:
– Ты на самом деле здесь или это демонская иллюзия?
– Я на самом деле здесь, Магда. Женщина нерешительно приблизилась и сказала ребёнку, который все смотрел широко раскрытыми глазами:
– Ллевеллин, ты же помнишь тётю Келейос? Девочка смотрела на покрытую кровью фигуру в кольчуге. Бледное измождённое лицо, слипшиеся каштановые волосы, а глаза – глаза страшные. Но девочка была хорошо воспитана и заставила себя произнести:
– Здравствуй, тётя Келейос. – Мой привет тебе, племянница Ллевеллин, – ответила Келейос и, помня кое-что о детской натуре, добавила: – Помнишь, я тебе подарила юлу, которая вертится и поёт?
У девочки прояснилось лицо: – Она все ещё поёт мне. Это было хорошее заклинание.
– Спасибо, – улыбнулась Келейос. Дверь грохнула, и влетели два стражника, одетые в белые с серебром мундиры Стерегущей. При виде пёстрой группы из ножен выскочили короткие мечи.
– Уберите это, – велела Магда. – Вы разве не видите, что прибыла леди Келейос
Стражники явно сомневались, но Магда выгнала их из комнаты: – Разбудите Стерегущую. Тут они стали ещё больше мяться: – Слишком рано Стерегущей подниматься. – Не важно, её сестра прибыла. Идите же и делайте, что вам сказали.
Они ушли, и нянька захлопнула за ними дверь. Потом Магда оглядела Келейос с головы до ног и прищёлкнула языком:
– Что за неряха. Я понимаю, что твоему внезапному появлению имеется какая-нибудь убедительная причина, но сначала я вам всем приготовлю комнаты, еду и чистую одежду.
И прежде чем Келейос успела что-нибудь сказать, Магда продолжила:
– И я посмотрю, чтобы тебе дали кое-какие предметы мужской или скорее мальчишеской одежды. – Спасибо, Магда. Женщина завернула ребёнка в одеяло: – Пошли, котёнок, мы уступим тёте комнату, пока не приготовим ей чего-нибудь получше.
Ллевеллин застенчиво махнула тёте ручкой через плечо Магды, и прибывшие остались в комнате одни.
Утро выложило тёплую солнечную дорожку поперёк кровати. Густо-розовые, почти красные покрывала отливали золотом. Тёплые золотые пятна ложились на пол через узкие окна вдоль восточной стены. – Где мы? – спросил Тобин. – На острове Стерегущей. Эроар шагнул вперёд:
– Из-за тебя мы чуть не материализовались внутри кровати.
– Я не знала, что кровать пододвинули так близко к стене.
Человек-дракон прищурил глаза:
– Не знала?
– Год прошёл с тех пор, как я тут была. Тогда места было достаточно.
– Ты велела нам телепортироваться в помещение, которое ты уже год не видела, и с таким подвижным ориентиром, как гобелен? Он же мог оказаться где угодно.
– Но он же не оказался где угодно, а был точно здесь.
Драться с оборотнем ей очень не хотелось. – Я же говорил, что ей везёт, – сказал Габел. Келейос устало опустилась на кровать, не обращая внимания на то, что измазала её кровью. Поти свернулась в кресле-качалке в углу. Она потрогала пухлую обивку, выпуская натягивая коготки, и, удовлетворившись, улеглась. Свернулась в черно-белый шар, накрыв голову пушистым хвостом. Грогх обнаружил лошадку-качалку. Ручки с зелёными когтями вцепились в держалки на деревянной голове, а широкие задние лапы чуть не доставали до пола. Он самозабвенно качался на деревянном скакуне, смеясь шипящим смехом от восторга.
Гобелен с единорогами всегда висел в детской. Табун единорогов уходил от погони, у их ног надрывались гончие, а сзади скакали охотники. Единороги были калтуанскими красавцами, деревья и цветы были изображены потрясающе точно. Это был настоящий лес Калту. Келейос подумала, как всегда при виде гобелена, зачем они, при такой тщательности деталей, испортили картину, заставив единорогов бежать табуном, как лошадей.
Габел отдыхал у окна в мягком кресле. Солнце окрасило его шрам в тот же золотистый цвет, что и все лицо, глаза закрылись, по лицу блуждала странная улыбка.