Одержимый ею
Шрифт:
Сейчас туда отволокут этого шныря, и я с ним побеседую с чувством, с толком, с расстановкой. Мне мало знать, кто его послал. Мне нужно понимание, чего от него хотели.
Имя заказчика я узнаю без труда — утырок оказывается разговорчивым, даже «особые» методы применять не приходится, ему достаточно было по сторонам оглядеться. Заказ ему дал один местный извращенец из клиентов Лютого. Заслал разведчика выведать — насколько нереально выкрасть из усадьбы чудесную девочку с редкими фиалковыми глазами!
Блядь,
Коллекционеров развелось на мою голову.
Но больше я не позволю губить добро — ни моей страны, ни моё личное…
Глава 17
ИНГА
…его поцелуи горчат. Он почти груб. Он берёт меня — ещё сонную, разомлевшую — без прелюдий. И когда я вскрикиваю от резкого проникновения, выпивает мой крик, увлекая в дикий сумасшедший поцелуй…
Наш секс тревожен, если так можно говорить об этом процессе. Но пика мы достигаем вместе. Так у нас с первого раза. Потому что мы чувствуем друг друга, мы дышим в унисон.
И сегодня, когда мы падаем на подушки, вернее, падает Валерий, а я — ему на грудь, сразу же заглядываю в любимые глаза, силясь в полумраке комнаты разглядеть их выражение.
— Что случилось?
Валерий судорожно прижимает меня к себе, словно меня могут выхватить и отнять у него, прячет лицо в волосах и бормочет:
— Лютый присылал лазутчика. Хочет выкрасть тебя и продать одному богатенькому извращуге. Не успокоится никак Лютик, не обтечёт.
И мне становится страшно. Так страшно, как в тот день, когда Валера бился с Бизоном. Я так переживала за него. Вот и теперь — слишком много и всё на него. И снова сражаться.
Господи, как же страшно! Дай сил моему любимому! А я буду рядом, буду беречь и заботиться. Так мы сильнее.
Нахожу его руку, переплетаю пальцы.
— И что делаем теперь?
Валерий целует меня в лоб, в глаза…
— Будем жить, как жили. Ни в коем случае не показывать свой страх. Ты завтра пойдёшь на работу, как ни в чём не бывало. А то, что Тугарин и Понт следом увяжутся — так это просьба Сагаля присматривать за его коллекцией.
— Даже так! — удивляюсь я. — И что, есть повод?
— Пока ещё на уровне предположений, но не исключено, что ваша Октябрина лапку проложила.
— Вот как… Интересный поворот.
— Очень, — хмыкает он. — Будь с ней осторожна — змеища ещё та. Очковая. Матёрая. Будет теперь тебе палки в колёса ставить.
— Замётано, шеф! — рапортую я. — Буду осторожна и буду присматривать.
Он тихо смеётся.
А мне очень хочется знать:
— Расскажешь, как и когда познакомился с Завадским? Это же легенда!
Валерий заметно напрягается, тяжело
— Расскажу, но не сегодня. А пока что — иди сюда, — и вовлекает меня в поцелуй.
А потом и вовсе с моих уст срываются лишь нечленораздельные фразы, стоны и всхлипы…
…Проснувшись утром, оказываюсь в постели одна.
Заматываюсь в халат поверх пижамы и выскакиваю в коридр.
Тугарин тут же вырастает передо мной, как чудесный молодец из сказочной коробочки, и, кажется, сейчас выкрикнет: «Что угодно? Что пригодно?»
— Ильдар Ильясович, — обращаюсь к верзиле-телохранителю (имена охранников Валерий поведал мне вчера, ухмыльнувшись: «Не по кличкам же их называть!»), — не подскажите, где Валерий Евгеньевич?
— Уехал по делам, будет к вечеру, — чеканит тот по-военному. — Вас велено отвезти на работу, глаз не спускать весь день, а вечером вернуть домой в целости и сохранности. Иначе нас ждёт прогулка в лес в чёрных мешках.
Хмыкаю — своеобразная забота у Валерия. Но он сто раз прав, с учётом того, что творится, поэтому моё дело подчиниться.
— Хорошо, — киваю. — Вы уже позавтракали?
— Да, Инга Юрьевна, — неожиданно теряется амбал и даже смущённо опускает глаза, — спасибо за заботу. Вы сами покушать не забудьте, за этим Валерий Евгеньевич тоже проследить велел.
Улыбаюсь и убегаю заниматься утренними сборами.
Когда спускаюсь вниз, у дверей меня ждёт аж два джипа.
В один сажусь я, Тугарин и второй, кажется, Георгий по кличке «Понт». А вторая машина набивается крепкими парнями до отказа. В общем, на работу приезжаю, как королева. И это не остаётся незамеченным.
Словно в серпентарий вхожу. Так и кажется, что стелется по воздуху тонкое шипение.
На самом же деле все наши в бухгалтерии пьют чай и балуют остатками роскоши со вчерашнего фуршета.
Оглядывают меня пристально, ну да — Валерий одел меня с иголочки. Любимый сталкер набил целый шкаф вещами нужного размера. Теперь я хоть каждый могу наряды менять.
— О, Ингуша, посиди с нами, — расплывается в приторной улыбке наша начальник отдела хранения Оленька Смирнова. Ей тридцать, а она всё ещё «Оленька». И я помню, каким взглядом она пялилась на Валерия, когда он пришёл первый раз. «Я б ему дала, — сказала она потом. — Даже если бы прогонял».
И сейчас она буквально испепеляет меня взглядом.
Я прохожу, нарочито громко стуча каблуками, сажусь.
Октябрина Власовна сама наливает мне кофе и протягивает чашку.
Ну надо же!
Так и подмывает спросить: «Что же вы не уточнили, сколько мне кусочков цианида?», но я лишь улыбаюсь и принимаю напиток.
— Инга, дорогуша, не прояснишь ли мне вот что, — начинает вкрадчиво директриса, — как так получилось, что выходила ты за одного брата, а на мероприятия ходишь с другим?