Одержимый: Книга третья
Шрифт:
— А злить человека, который способен заказать убийство даже из-за сущей ерунды себе дороже, — влез Руперт.
— Из-за какой ерунды? — мигом насторожился я.
— Ну, когда мы поинтересовались у доверителя заказчика, что заставило его господина обратиться к нам с такой просьбой, он ляпнул что-то типа — не смерду, мол, немытому нюхать прекрасные цветы… — ответил младший из братьев.
— Цветы?! — сначала полезли у меня брови на лоб, а затем я недоумённо нахмурился: — Причём здесь какие-то цветы?.. — Но тотчас же оборвал себя, поражённый
— Да, точно о розе он и говорил! — встрепенулся Руперт.
— Вот же… — не сдержавшись, грязно выругался я, осознав, что моя догадка касательно причин неприязни неизвестного богатого и влиятельного человека оказалась верна. Дело-то всё в наглых и кощунственных посягательствах одного простого стражника на руку и сердце самой невероятной, изумительной и обворожительной благородной девушки Империи… Леди Кейтлин ди Мэнс… Очевидно, кому-то из их аристократического круга сама мысль о возможной связи между ничтожным смердом и Чёрной Розой Империи — как серпом по известному месту.
«И это только начало! — радостно уведомил меня открыто скалящийся бес. И не преминул поддеть: — А я ведь тебя, осла, предупреждал… Что за эту киску тебе башку свернут!»
«Это мне и без всяких умников блохастых было понятно ещё тогда, при самой первой встрече с ней…» — мрачно пробурчал я. Никаких иллюзий по этому поводу у меня вообще никогда не возникало. Благородные сэры и из-за куда менее красивых девушек, нежели Кейтлин, на дуэлях насмерть режутся, да наёмных убийц к соперникам засылают.
«Так может, разумней будет не ждать, пока тебя и в самом деле прибьют воздыхатели этой ди Мэнс, а отказаться от глупой затеи жениться на ней и свинтить куда-нибудь подальше пока не поздно?.. — спросил сдвигающийся поближе к моему левому уху бес. Да тотчас предложил: — А вместо дурацкой охоты на сумеречника лучше куда-нибудь в Аквитанию махнуть! — И, блеснув глазками, заговорщическим шепотом добавил: — Там можно заглянуть в гости к лапочке-Энжель… И самым тщательнейшим образом… Не пропуская ни четверти дюйма обнажённого, трепетного девичьего тела… Сличить златовласку со своей копией — лисичкой-Элис… — После чего, видя, что я начинаю потихоньку закипать, поспешно уверил меня: — Конечно, исключительно дабы удостовериться, не напортачили ли чего там маги, создавая её подобие!»
«Заткнись, скотина! Ни в какую Аквитанию мы не попрёмся!» — раздражённо потребовал я, нещадно давя внезапно вспыхнувшее в душе желанием взаправду пообщаться с Энжель. А всё поганец-бес… И моё слишком развитое воображение, моментально нарисовавшее донельзя соблазнительную картинку проведения полного досмотра одной очень привлекательной молодой особы. Такой разврат представился… Что я лишь огромным усилием воли удержался чтобы не сглотнуть слюну. Сразу вспомнилось и то, что девушки у меня не было давным-давно…
— Так
— Ну давайте попробуем… — задумчиво молвил я в ответ, и недобро сощурился, показывая своим собеседникам, что договориться и обойтись без смертоубийства будет непросто. Хотя ещё по пути сюда, хорошенько всё обдумав, решил отказаться от кардинальных решений в отношении подлых братцев. Увы, но город не лес… Грохнуть кого-нибудь вообще без каких-либо последствий не выйдет. И, несмотря на всю справедливость такого поступка, проблемы с законом возникнут у меня нешуточные.
— Если мы поклянёмся своими бессмертными душами, что больше не будем как-либо вредить тебе, это тебя удовлетворит? — поразмыслив, осторожно спросил Гейдрих
— Не-а, — криво усмехнувшись, покачал я головой. И любезно пояснил, отчего меня не устраивает такой вариант: — С чего вам бояться нарушить данную, пусть и страшную клятву? Вы уже и так обрекли себя на вечные муки в Нижнем мире, предав своего ученика! — После чего, изобразив зевок, махнул рукой. — Да и потом… Двумя врагами больше — двумя меньше… Какая разница, когда их насчитываются многие тысячи? Так что ваши уверения в искренней дружбе мне не нужны. — И равнодушно предупредил: — А попытаетесь ещё что-нибудь провернуть — просто грохну.
— Мы тебя услышали, — покосившись на брата, хмуро подтвердил Гейдрих. А Руперт кивнул.
— Вот и отлично, — благодушно высказался я. И, осклабившись, потёр руки: — Тогда к делу! Сколько вам за моё убийство заплатили?
Братья Хайнс довольно долго думали, прежде чем ответить на столь каверзный вопрос. Но всё же выдали в конце-концов: — Пятьсот золотых.
— Так мало?! — искусно разыграл я возмущение, хотя это было непросто сделать, ибо названная сумма произвела на меня впечатление. Такие деньжищи…
— Ещё столько же заказчик обещал по выполнении, — не выдержав моего пристального взгляда, буркнул старший Хайнс.
— Так значит, речь идёт о тысяче золотых, а не о пяти сотнях? — уличил я их в существенной недоговорке.
— Да, — отвёл глаза Гейдрих.
— Ну что ж… — напустив на себя глубокомысленый вид, пробормотал я. И тут же, гнусненько улыбнувшись, выдал: — Тогда с вас две тысячи.
— Э-э… — опешили братья.
— Две тысячи золотом! Быстро! — склонившись над столом, с неприкрытой угрозой рявкнул я. — Или вам не жить!
— Но у нас нет таких денег! — воскликнул отшатнувшийся Руперт.
— Тащи сколько есть! — велел я. И приказал поднявшемуся вслед за братом Гейдриху: — А ты сиди здесь. — Когда же старший Хайнс упал назад на стул, жёстко сказал замершему у стола младшему: — Да, и не вздумай меня обмануть и оставить себе хоть что-то.
«Дави их, дави», — с азартом прошептал активно двигающий хвостом бес, который собственно и предложил план жестокого наказания Хайнсов, путём облегчения их нажитой за долгие годы мошны.