ОНО
Шрифт:
Работа не просто шла под знаком подъема — она била ключом. И к пяти часам, когда вся команда присела отдохнуть на берегу, диагноз Ричи подтвердился: они провернули большое дело. Дверь автомобиля, ржавый кусок жести и прутья арматуры неплохо держали запруду, предотвращая вымывание дерна и камней. Билл, Бен и Ричи устроили перекур; Стэн просто отдыхал. Случайный прохожий так и подумал бы, что парень просто глядит в небо. Но Эдди прекрасно понимал, что Стэн смотрит не в небо, а в листву, сверяя тамошних пернатых представителей со своей книжкой-идентификатором (мысленно, конечно). Сам Эдди просто сидел у воды, скрестив ноги и ощущая приятную усталость,
Он случайно зацепил взглядом Бена, неумело державшего наполовину истлевшую сигарету и отплевывавшегося, будто курить ему было не в радость. В конце концов парень выбросил окурок в грязь, встретил взгляд Эдди и мучительно покраснел.
Когда Эдди перевел взгляд на Билла, лицо того ему не понравилось. Задумчивые серые глаза вперились куда-то в деревья на дальнем берегу реки. Мрачно-отрешенный вид Билла свидетельствовал о чем-то, еще не известном другим.
Будто прочтя мысли приятеля, Билл обернулся. Эдди улыбнулся другу, но тот остался серьезен; он выбросил окурок и оглядел остальных. Даже Ричи был занят собственными мыслями и молчал — явление столь же редкое, как лунное затмение.
Эдди уже знал это выражение лица Билла: приятель успокаивался, собирался с духом, чтобы меньше заикаться. Ему вдруг страшно захотелось помешать Биллу, точнее, чтоб помешал Ричи. Почему-то он был уверен, что Билл намерен сказать что-то ужасное, что в корне изменит атмосферу их работы и испортит настроение. Рука Эдди машинально потянулась к аспиратору и пальцы, сжавшие его, побелели от напряжения.
— Ребята, я х-хочу с-сказать вам к-кое-что, — обратился Билл.
Все взоры повернулись к говорившему. «Ну брякни же что-нибудь, Ричи! — молил про себя Эдди. — Рассмеши, отвлеки его, схохми — неважно что, лишь бы он замолчал. Что бы это ни было — не хочу слышать, не хочу, чтобы все переменилось, не хочу расстраиваться».
А кто-то нашептывал ему неприятным писклявым голосом: «Вздую за четвертак».
Эдди поежился и попытался прогнать писклявый призрак, но воображение услужливо подсунуло ему мрачный дом на Нейболт-стрит со двором, заросшим плющом и подсолнухами.
— Валяй, Большой Билл, — откликнулся Ричи. — А в чем дело?
Билл открыл было рот (вызвав тревогу Эдди), но тут же закрыл его (у Эдди отлегло) и вновь сосредоточился (сильно расстроив Эдди).
— Б-будете с-смеяться — н-ничего не скажу, — с видимым трудом произнес Билл. — Эт-то к-кажется н-н-невероятным, но клянусь, я н-не п-п-придумывал. Т-так б-было на самом деле.
— Мы не будем смеяться, правда? — обвел взглядом парней Бен.
Стэн и Ричи утвердительно кивнули.
Эдди подумал про себя: «А мы будем, Билли, мы посмеемся и скажем: какая чушь! Так почему бы тебе не замолчать?» Но он, конечно, не осмелится сказать это вслух — все же это Большой Билл. И Эдди грустно кивнул: нет, он не станет смеяться. Ситуация оказывалась совсем не смешной.
Компания расселась поудобнее над запрудой, построенной ребятами под техническим руководством Бена, попеременно глядя то на территорию, уже освоенную рекой, то на оставленное ей пространство, где все больше обнажалось старое русло, то на Билла, внимая его рассказу о фотографии из школьного альбома Джорджи — как Джордж подмигнул ему, и как из альбома,
Конец рассказа был встречен слегка недоверчивыми и сильно испуганными взглядами. Эдди отметил эту смесь эмоций на лицах Бена, Ричи и Стэна. Да уж, навел страху Билл. И снова ему захотелось встать и выкрикнуть: «Что за чушь ты мелешь! Не верю в это, слышишь ты, и не жди, что тебе хоть кто-нибудь поверит! Не станет подмигивать фото! И книги не могут кровоточить! Ты с ума сошел, Большой Билл!»
Конечно же, он промолчал, и выражение страха на его лице ничем не отличалось от других. Он прекрасно знал об этом; даже в зеркало не стоило смотреть.
«Вернись, парень, — шептал в его голове хриплый голос. — Пойдем со мной!»
«Нет! — мысленно простонал Эдди. — Пожалуйста, уходи, не хочу думать об этом…»
И неожиданно для себя Эдди увидел нечто новое — не в лице Ричи; по крайней мере, он не успел заметить, — а в лицах Стэна и Бена. Он прекрасно понял это выражение, оно было хорошо знакомо ему: можно было держать пари, что то же написано теперь на его лице — признание.
«Пойдем со мной…»
Дом № 29 по Нейболт-стрит стоял на отшибе, старый и заброшенный, глубоко осевший, с заросшим сорняками подворьем. Из высокой травы перед домом сиротливо торчало колесо перевернутого трехколесного велика.
С левой стороны плешь в зарослях позволяла видеть каменный фундамент и окна подвала. В одном из этих окон шесть недель назад Эдди заметил лицо прокаженного…
6
По субботам, лишенный компании, Эдди гулял в районе железнодорожных пакгаузов. Это никак не объяснялось: просто ему нравилось — и все тут.
Он оставлял велосипед на Уитчем-стрит и затем шел на северо-запад по дороге № 2, пересекавшей Уитчем, минуя через милю церковную школу на углу Нейболт-стрит и дороги № 2. Школа представляла собой обветшавшую деревянную постройку с массивным крестом наверху и лозунгом: «ПРИВОДИТЕ К НАМ ВАШИХ МАЛЫШЕЙ» с позолоченными буквами высотой по два фута каждая. Иногда по субботам из церкви доносились музыка и пение. Исполнитель евангелической музыки по стилю больше напоминал Джерри Ли Льюиса, нежели церковного пианиста, да и пение имело уж больно светский оттенок, несмотря на фразы типа «священный Сион», «кровь агнцев», «обретем Иисуса нашего»… По мнению Эдди, поющие имели достаточно времени, чтобы их церковные гимны не напоминали «Лотту, танцующую шейк». Но ему все равно нравилось. Иногда он даже садился ненадолго в траву с книжкой в руке, прислушиваясь к музыке изнутри.
Когда репетиций не было, Эдди без остановки гнал к заросшей автостоянке в конце Нейболт-стрит, где прислонял велосипед к забору и наблюдал за проходившими поездами: по субботам их было достаточно. Мать рассказывала, что до войны с Кореей на станции Нейболт даже останавливались пассажирские поезда. «Если ты едешь на север, — говорила она, — то конечный пункт — Браунсвилл. Оттуда уже можно попасть в Канаду либо к побережью. На юг — Портленд, Бостон, а уж дальше — вся страна… Но теперь пассажирские поезда здесь не останавливаются. Да никто и не поедет поездом, если можно сесть в автомобиль. Не езди один», — заканчивала обычно несколько неожиданно она.