ОНО
Шрифт:
— Это нормально, — бурчал себе под нос Эдди, минуя очередную автобусную остановку — «Тобин-бридж». — Это хорошо, что они верны автобусам и плюнули на подземку. Подземка — дрянная затея. Будь я на их месте — тоже ни за что бы не поехал — ни под землей, ни в туннелях.
«Фу, черт, мысли-то какие неприятные! Если их не прогнать, то вскорости опять придется пользоваться аспиратором… О, какой чудесный подъем на Тобин-бридж! Какие монументальные постройки!..»
На кирпиче перед въездом на мост белело предостережение: «НЕ СТОИТ СПЕШИТЬ!»
Очередной дорожный указатель:
35
Н.Г. — сокращение от Нью-Гэмпшир (один из северных штатов Америки).
«Я боюсь, — думал Эдди. — Вот в чем собака зарыта. Все дело в страхе. Нам надо каким-то образом его преодолеть. Мы способны этому противостоять, но вот как?»
Ах, как ему хотелось изгнать эти мысли из памяти! Все связанное с Дерри — в целях самосохранения.
Навстречу шел грузовик, гудя: «кадиллак» ехал с включенным дальним светом. Поглощенный своими мыслями, Эдди при его приближении автоматически переключил освещение, подчиняясь шоферской привычке. Невидимый шофер грузовика дважды мигнул в ответ — в знак признательности. «Эх, если бы все было так же просто и ясно», — подумал Эдди.
Он уже ехал по 95-й транснациональной. В северном направлении ехал мало кто; в этот ранний час значительно оживленнее казалось встречное направление — южное. Не зная дороги, Эдди вел машину по наитию, однако правильность его выбора позже подтверждалась дорожными указателями. Он интуитивно верно выбирал дорогу — так же, как интуитивно верно вышел из ситуации со встречным грузовиком или как однажды в глубоком детстве нашел нужную тропинку, выходящую из Барренс в город. И факт, что Эдди ранее не ездил через центр Бостона — города с наиболее курьезными дорожными развязками, — не играл для него серьезной роли.
Вспомнилось замечание Билла в его адрес тем далеким летом: «У т-тебя в г-голове к-компас, Э-эдди».
О, тогда он весь зарделся от удовольствия. Да и теперь, миновав на скорости 57 миль в час очередной указатель, он вспоминал об этом с огромным удовольствием. Он помнил, что готов был отдать жизнь за Билла, только попроси он его об этом.
Эдди смеялся — про себя, вслух лишь фыркнул. Однако именно это и рассмешило его. В последнее время у него было не слишком много поводов для веселья, и Эдди уж никак не предполагал, что развеселится и даже будет «заливаться» (выражение Ричи: «Смачно заливаешься, Эд!») в эту отнюдь не способствовавшую веселью поездку. Но уж если предположить, что Богу угодно, чтобы они совершили задуманное тем летом, то почему бы Ему и впрямь разок-другой за всю дорогу не предоставить Эдди возможность «заливаться»?
Он опять расхохотался, припомнив голос Ричи. Да, он терпеть не мог, когда его называли «Эдом», хотя в глубине души не возражал.
Эдди бросил взгляд на разменный автомат, встроенный в панель «кадиллака» — очень предусмотрительное изобретение. Не надо рыться в поисках мелочи, приближаясь к будкам с оплатой за проезд, — это сделает автомат.
Среди монет для размена были 2-3 серебряных доллара с изображением Сьюзен Б. Энтони. «Такие доллары, — размышлял Эдди, — можно обнаружить у водителей лишь в пределах Нью-Йорка, так же как двухдолларовые банкноты — в основном в кассах ипподромов». Эдди всегда имел при себе несколько — для проезда по мостам Джорджа Вашингтона и Триборо.
Серебряные доллары вызвали новые воспоминания. Не эти «сэндвичи» — медные фальшивки, а настоящие серебряные доллары с вычеканенной Госпожой Свободой в тонких одеждах. Серебряные доллары Бена Хэнскома. Да, но не Билл ли спас им тогда жизни одним из этих серебряных кружков? Эдди не был вполне уверен в этом, а может быть, просто не хотелось вспоминать…
«Там был мрак, — вдруг подумал он. — Я хорошо это помню. Там было темно».
Бостон остался позади; туман рассеивался. Впереди маячили МЭН, Н.Г. и СЕВЕР НОВОЙ АНГЛИИ. Впереди — Дерри и нечто в Дерри, что надо было похоронить еще 27 лет назад, а ОНО все живо. Нечто многоликое как Лон Чейни. Но что же это, в самом деле? Сорвут ли они, в конце концов, с Него все маски?
Да уж, ему есть что вспомнить.
Он отчетливо до мелочей помнит свою привязанность к Биллу. Тот никогда не насмехался над его астмой. Никогда не обзывал его «маминым сынком». И Эдди любил Билла как брата… или как отца. Билл всегда знал, что делать, куда идти, что смотреть, и никогда не поднимал на него голос. Гулять с Биллом было сплошным удовольствием… если бы еще не задыхаться при этом. А у него порой это случалось, и чертовски сильно… Гулять и «заливаться».
«Ты пуав, куолик», — припомнил Эдди того же Ричи Тозье и вновь расхохотался.
Их всех сплотила Биллова идея построить запруду в Барренс. Бен Хэнском показал им, как надо строить, и они неплохо воплотили в жизнь его замысел, — но идея-то изначально принадлежала Биллу. В конце концов они привели в ужас участкового копа мистера Нелла…
И хотя все — кроме Ричи — оказались свидетелями странных — и страшных — вещей, творившихся в том году в Дерри, Билл взял на себя смелость первым заявить об этом вслух.
Запруда.
Их запруда.
Эдди вспомнил Виктора Крисса: «Вам без нее спокойнее».
А на следующий день улыбавшийся Бен Хэнском заявил: «Мы могли бы…»
«Мы могли бы затопить…»
«Мы могли бы затопить весь…»
2
— …Барренс — стоит только захотеть.
Билл с Эдди недоверчиво переводили взгляды с Бена на то, что он принес с собой: несколько досок (стянутых со двора мистера Маккиббона — и вовремя, потому что хозяин все равно выбросил бы их с прочим мусором), кувалду и совковую лопату.