ОНО
Шрифт:
— Ну не знаю, — с сомнением покачал головой Эдди. — Вчерашняя получилась так себе. Ее все равно сносило течением.
— Эта получится, — посмотрел на Билла в ожидании решения Бен.
— Н-ну д-давайте п-п-попробуем, — заключил Билл. — Я п-пригласил утром Ричи Т-тозье. Он п-подойдет п-позже. М-может быть, и С-стэнли нам п-поможет.
— Какой Стэнли? — переспросил Бен.
— Урис, — ответил за Билла Эдди, продолжая буравить Билла пристальным взглядом. Тот выглядел необычно тихим; куда-то делся его вчерашний энтузиазм. Билл был бледен и казался
— Стэнли Урис? Не знаю такого. Он что — из начальной школы?
— Он нашего возраста, хоть и учится в четвертом. Позже пошел в школу по болезни. Тебе крупно повезло, что ты не родился Стэном. Его травили собаками.
— Он е-еврей, — пояснил Билл. — Из-за эт-того у н-него мало д-друзей.
— Ну да? — удивился Бен. — Неужели еврей? Это что… как турок или как египтянин? — уточнил он после секундного раздумья.
— Я д-думаю с-скорее как т-турок, — Билл поднял одну из досок, принесенных Беном — футов шести длиной и около трех шириной. — Мой папа говорит, что у е-евреев б-большие н-носы и много д-денег, но у С-с-с…
— У Стэна нормальный нос и ни гроша за душой, — докончил за Билла Эдди.
— Да, — произнес Билл, впервые за день улыбнувшись.
Заулыбались и Бен с Эдди.
Билл положил доску на место, встал и отряхнул джинсы. Пошел, сопровождаемый ребятами, к берегу. Глубоко вздохнул, засунув руки в задние карманы. Эдди почему-то был уверен, что Билл намерен сказать что-то серьезное. Тот поочередно оглядел ребят, остановившись на Эдди и уже не улыбаясь. Эдди насторожился.
Но Билл всего лишь спросил:
— Т-ты взял а-аспиратор, Эдди?
Эдди похлопал по карману:
— Загружен до упора.
— А ну-ка расскажи, как подействовал шоколад, — попросил Бен.
Эдди захохотал.
— Нормально!
К нему присоединился и Бен, лишь Билл улыбался несколько непонимающе. Эдди пришлось разъяснить ситуацию, чтобы еще раз посмеяться — уже всем троим.
— М-мама Эдди б-беспокоится, к-как бы с-сынок н-не разорил ее.
Эдди фыркнул, сделав вид, что собирается столкнуть Билла в реку.
— Смотри, козел, — отскочил Билл, подражая Генри Бауэрсу, — сверну башку — увидишь собственную жопу.
Бен схватился за живот от смеха. Билл продолжал улыбаться как-то рассеянно и отстраненно, переводя взгляд с Эдди на Бена.
— Чудаки, — проговорил он.
— Ну, — подтвердил Эдди, ощутивший, что они только-только находят общий язык. Его не покидало чувство, что в голове Билла рождается какой-то замысел, и он сейчас сформулирует его, но послышалось лишь продолжение:
— …глупые.
— Поправимо, — весело согласился Бен.
— Т-ты п-покажешь нам, как с-строить, или весь д-день б-будешь штаны п-просиживать?
Бен поднялся и оценивающе взглянул на умеренное течение реки. Кендаскейг в пределах Барренс был не очень широк, но тем не менее отразил их вчерашние попытки. Эдди с Биллом не имели в головах ясного плана запруды. Бен же улыбался как человек, знавший что-то новое, забавное… и не
— Окэй, — сказал Бен. — Снимайте обувь, иначе ножки замочите.
Тут же в голове Эдди возник образ мамы с голосом копа-регулировщика: «Не смей, Эдди! Не смей! Промочишь ноги — получишь простуду, воспаление легких, не делай этого!»
Билл с Беном уже сидели на берегу, сняв тапочки и носки. Бен суетливо закатывал джинсы. Билл, слегка ухмыляясь, смотрел в сторону Эдди; парню показалось, что его мысли уже прочтены; его охватил стыд.
— Т-ты идешь?
— Да-да, сейчас, — заторопился он, разувшись и сев рядом с ними на берег. Голос матери удалялся… мерк, будто кто-то зацепил ее багром и тащил по длинному коридору — подальше от Эдди…
3
То был один из чудесных дней, надолго запечатлевающихся в памяти. Легкий бриз унес из Барренс комаров и мух.
Небо ярко голубело, совершенно безоблачное; температура держалась чуть выше 20°. Аспиратор использовался лишь однажды; большую часть времени он, забытый, пролежал в заднем кармане.
Робкий и неуверенный вчера Бен Хэнском совершенно преобразился, охваченный идеей постройки запруды. То и дело он взбирался на берег, оценивая проделанную работу и что-то бормоча под нос.
Его грязные ладони оставляли заметные следы на джинсах. К одиннадцати часам его шевелюра, постоянно взъерошиваемая, представляла собой отдельные пучки грязных и спутанных волос.
Эдди, медленно входивший в рабочий настрой, поначалу был захвачен какой-то неопределенной идеей, но вскоре раззадорился, повеселел и наконец ощутил в себе странную смесь благоговения и восторга. Он так и не смог придумать этому названия, хотя честно старался — вплоть до самой ночи, лежа в постели и восстанавливая в памяти события прошедшего дня. «Порыв — вот что это было. Трудовой порыв, причем такой, что они с Биллом наверняка не испытывали раньше, да наверное, и Бен тоже…»
Он заметил, как постепенно увлекался Билл, приступив слегка враскачку, по-прежнему не в состоянии отвязаться от какой-то навязчивой мысли. Но, видимо, работа увлекла его, и вскоре он хлопал Бена по плечу, уверяя его, что «это колоссально». Парень фыркал от удовольствия.
Бен попросил ребят подержать доску, пока он будет забивать ее в русло реки.
— Ну вот, дело сделано, но ты… — обращался он к Эдди, — все равно поддерживай, чтоб не унесло течением.
Вдвоем с Биллом они принесли вторую доску, поставив ее в двух футах ниже по течению от первой. И вновь Бен работал кувалдой, пока Билл держал, а потом стал сыпать в пространство между досками землю с камнями, принесенные с берега. Эдди боялся, что река вымоет эту смесь, но Бен все таскал и таскал, пока вода между досками не стала светлеть: вымывание прекратилось. Перегородка между досками возникла менее чем за двадцать минут. Эдди дело их рук показалось оптическим обманом.