Орфей спускается в ад

Уильямс Теннесси

Альма. Ты просто не соображал, что делаешь.

Джон (после недолгого молчания). У меня папа – доктор.

Альма. Я знаю.

Джон. Он хочет послать меня в колледж учиться, тоже на доктора. А я не хочу. Смотреть, как умирают люди… Господи Иисусе!

Альма. Ты еще передумаешь.

Джон. Ни за какие коврижки! Уж лучше быть сущим дьяволом, как меня тогда назвали. Или моряком и поплыть на пароходе в Южную Америку… Слушай, дай мне платок. (Она

поднимает коробочку с земли и подносит ему. Он достает из коробочки платок, смачивает в воде и вытирает им лицо.) Как теперь на твой вкус – чистое?

Альма. Да, красивое!

Джон. Ты что сказала?

Альма. Я сказала, лицо у тебя красивое.

Джон. А-а… Давай поцелуемся. (Альма отворачивается.) Ну, давай, хоть разок попробуем!

Он берет ее за плечи, круто поворачивает к себе и неловко целует ее в губы. Она стоит изумленная, сложив по привычке руки чашечкой.

Вдали слышен детский голос: «Джонни, Джонни!»

Он выдергивает из ее косички ленточку и со смехом убегает.

Обиженная, удивленная, она поворачивается к ангелу, словно ожидая от него слова утешения. Потом приседает и проводит пальцами по надписи.

Звучит музыка. Сцена темнеет.

Картина первая

Еще до поднятия занавеса слышно, как оркестр играет государственный гимн. Воздух раздирает треск фейерверков.

Сцена та же, что и в прологе. Спускается вечер. Четвертое июля за год до начала Первой мировой войны. Праздник в парке в разгаре. Освещение по ходу действия должно меняться, закат постепенно переходит в сумерки. На крышах, подоконниках и железных оградах лежит металлический отблеск. Когда сгустится тьма, на небе выплывут звезды.

После поднятия занавеса на сцену выходит священник Уайнмиллер с супругой. Они садятся на скамью возле фонтана. Миссис Уайнмиллер росла своенравной себялюбивой девчонкой. Став женщиной, она уклоняется от обязанностей взрослого человека, делая вид, что впала в детство. Соседи видят в ней «тяжкий крест» мистера Уайнмиллера.

Мистер Уайнмиллер (вставая со скамьи). Смотри, наша Альма выходит на эстраду. (Миссис Уайнмиллер с отсутствующим видом жует кукурузные хлопья.)

Голос из рупора. В сопровождении городского оркестра «Миссисипский соловей» мисс Альма Уайнмиллер исполнит «Ласточку».

Мистер Уайнмиллер (опускаясь на скамью). Ничего хорошего от ее выступления не жди.

Альма начинает петь. Голос у нее не очень сильный, но чистый и полный неподдельного чувства.

На сцену выходит Джон Бьюкенен-младший.

Он сделался прометеевой фигурой в городке, блистая и будоража застойное местное общество. Накопившаяся в нем жизненная энергия пока не нашла выхода. Если выход вскорости не будет найден, она сожжет его дотла. В нем нет еще следов разгульного образа жизни, которого просит его демоническая натура. Он еще полон сил, как эпический герой.

Джон проходит мимо скамьи, на которой сидит чета Уайнмиллеров, и, не глядя на них, небрежно приподнимает шляпу. Подойдя к ангелу, он оборачивается и бросает заинтересованный и полуироничный взгляд на Альму. Мимо него проходит молодая пара.

Девушка. Гляди, это Джон.

Парень Вижу. Сияет, как новенький доллар.

Джон. Привет, Дастон! Привет, Перл!

Парень. Вчера мы так увлеклись картами и вином, что не заметили, как ты сбежал. Куда поплыл на своей посудине?

Джон. Доплыл до Виксберга, а там утоп.

Все смеются.

Девушка. А девчонки вчера прямо с ума посходили. Где наш Джон? – кричат. Куда он подевался?

Чета Уайнмиллеров уходит за правую кулису, а из-за левой появляется отец Джона, доктор Бьюкенен. Это пожилой господин с тростью. Его преклонный возраст выдает медленная, нетвердая походка. Джон притворяется, что не видит отца, и встает, чтобы уйти. Но доктор Бьюкенен окликает его.

Доктор Бьюкенен. Джон, подойди ко мне!

Джон (неторопливо оборачиваясь). Папа? Здравствуй, папа. (Отец и сын обмениваются долгим взглядом.) Я… понимаешь… не успел послать тебе телеграмму. В пятницу накопилась куча дел… я вот только что вернулся. Даже домой еще не зашел. Как там у нас, все в порядке?

Доктор Бьюкенен (медленно, осевшим от волнения голосом). В нашей медицинской профессии нет места расточителям, пьяницам и развратникам. В моем доме для них тоже нет места. (Откуда-то издалека доносится детский крик: «…я иду искать!».) Я поздно женился. Я принял детей у пятисот рожениц, прежде чем у меня появился собственный ребенок… самый неудачный из них, да, самый никчемный. (Джон неуверенно улыбается.) Найдешь свои вещи в отеле «Альгамбра».

Джон. Хорошо, сэр. Как вам будет угодно.

В наступившем молчании слышно пение Альмы. Джон приподнимает шляпу и идет прочь. Но успевает пройти всего несколько шагов.

Доктор Бьюкенен. Джон! (Тот останавливается, оглядывается.) Подойди сюда.

Джон. Иду, сэр (возвращается к отцу).

Доктор Бьюкенен (хриплым голосом). Забери в «Альгамбре» свои вещи и переправь их домой.