Отделы

Дроссель Эдуард

С одной стороны, Руфусу Донахью было неприятно, что его напарник ставит под сомнение официальную точку зрения отдела, но в то же время он ликовал в душе от умения Бретта самостоятельно рассуждать и строить гипотезы. Вот кого ему так не хватало всё это время! Не очередного болванчика-агента, не имеющего собственных мыслей, способного только кивать и стрелять. Старшему агенту нужен был человек, способный рассуждать, строить гипотезы и пытаться беспристрастно разобраться в сути явления. И не важно, что они всего лишь полевые агенты, а не кабинетные аналитики. Мозги нужны всем. Не только армейская закалка, но и правильно устроенные мозги

помогают столкнувшемуся с непостижимым феноменом агенту не терять самообладания, не начать биться в истерике, не подсесть на антидепрессанты и не закладывать каждый вечер за воротник, напиваясь до невменяемого состояния.

– Что? – запнулся Бретт, глядя на довольно ухмыляющегося наставника.

– Думаю о том, насколько мне с тобой повезло, – признался тот. – Готов спорить на целый год жизни, что однажды ты непременно добьёшься чего-то значительного. Похоже, сержантами «морских котиков» не становятся без способности схватывать любую мысль на лету, как и без цепкой памяти, трезвой и сосредоточенной работы ума и природного здравого смысла. Всего этого у тебя, друг мой, с избытком. Наконец-то можно задуматься о пенсии, раз теперь есть на кого свалить всю работу…

– Совсем-то уж идиотов в «котики» не берут, – отвечал Бретт. – Нам частенько приходится соображать быстро и принимать решения в форсмажорных ситуациях. А вот у вас в отделе явная нехватка позитивного и прогрессивного мышления. Из чёртовой уймы возможных толкований и интерпретаций вы выбрали самую жуткую и поверили в неё как в святую догму. Из чего, собственно, следует, что ваш вариант единственно верный? Ты постоянно твердишь, что наши знания об имаго оставляют желать лучшего. Но раз так, значит и стопудовых доказательств перерождения человека в какую-то там «взрослую» форму у вас нет. Вы сами не следуете бритве Оккама. Всё ведь можно объяснить значительно проще. То, что вводит совокупляющейся паре четырёхмерный паразит имаго, скорее всего тоже присутствует в четвёртом измерении и потому не обнаруживается при медицинских обследованиях. Пока нет «травмы прозрения», люди не видят имаго и не заморачиваются из-за их присутствия во время секса.

В то же время этот неизвестный пока субстрат настолько жёстко встроен в наш репродуктивный цикл, что без него зачатия не происходит. Нельзя утверждать, что эта мнимая форма бесплодия существовала у гоминид всегда. Скорее всего нас ею «наградили» искусственно, когда люди обрели разум и тем самым вызвали интерес у имаго.

– Единственным критерием истинности, друг мой, является практика, – с некоторым ехидством в голосе заметил агент Донахью. – Вот когда наши аналитики совместно с ребятами из «Каппы» найдут другой мир, где имаго по ночам жрут разумных обитателей, тогда и только тогда в отделе начнут воспринимать твою теорию всерьёз.

– Я не для ваших теоретиков мозгами шевелю, а прежде всего для себя, – буркнул Бретт и адресовал старшему агенту его же собственные слова: – Ведь я всего лишь скромный полевой агент и занимаюсь отстрелом опасных ночных монстров. Ответы пусть ищут другие, а я буду формулировать вопросы, выискивать дыры в теории и время от времени делать некие логичные умозаключения.

Агент Донахью провёл ладонью по губам и с надеждой взглянул на Бретта:

– У тебя с собой выпить нет?

– Даже не думай, – строго сказал Бретт. – Только не после инфаркта. Лежи, поправляйся и жуй кашку. Вы, британцы, вроде должны любить овсянку и всё

такое…

Руфус Донахью поморщился и снова заговорил после недолгой паузы.

– Выходит, имаго подстроили нам ловушку, всему отделу «Лямбда»? Вот зараза! А я-то буквально на днях размышлял, что может они это всё не со зла? Может им просто в организме каких-то микроэлементов не хватает, которые есть только в сырой человечине? Э-эх, а ты ещё сетовал на дефицит позитивного мышления…

– Ты что-то совсем расклеился, – сказал Бретт. – Всё у тебя какие-то мысли не по делу. К твоему сведению, я самостоятельно догадался, как вы узнали о рождении имаго из похороненных мертвецов. Намекни, если я ошибся. Кто-то с «травмой прозрения» случайно находился на кладбище и…

Бретт вопросительно уставился на наставника и тот не стал его разочаровывать.

– Ну да, что-то типа того. Примерно так всё и было.

– Всё же вот что интересно, – продолжал Бретт, – кто именно становится «куколкой» имаго, а кто нет? Любой может стать или нет? Вот допустим жил один человек и умер естественной смертью, от старости, в восемьдесят лет. И жил другой человек, четырнадцатилетний подросток, который наширялся героином и умер от передоза. А третьего человека в тридцать шесть лет насмерть сбила машина. Всех троих хоронят на кладбище, не кремируя. Вопрос: из кого вылупится имаго? Из всех троих? Или из того, кто умер своей смертью? Есть ли в их репродуктивном цикле понятие инкубационного периода? Может, если умереть в чересчур молодом возрасте, зародыш имаго не успеет в тебе развиться и из твоей могилы не вылезет готовый паразит?

Он вытаращил на своего наставника глаза и нацелил в него палец.

– О! Как тебе такая идея. В действительности наши тела тоже четырёхмерны, как у имаго, просто мы свою четырёхмерность не осознаём, по какой-то причине наша мыслительная деятельность и органы чувств действуют лишь в трёх измерениях…

Руфус Донахью вскинул руки в защитном жесте и потёр виски.

– Честное слово, друг мой, ты сегодня прямо фонтанируешь вопросами и идеями! Не очень-то это похоже на скромного полевого агента…

– Тоже мне! – Бретт встал и прошёлся по палате. – Я задаю лишь самые очевидные вопросы и предлагаю наиболее очевидные идеи. Если никто больше не додумался до них за полтораста лет, то может пора уже вынуть палец из задницы и начать работать извилинами?

– Ладно, ладно, не кипятись… – примирительно произнёс Донахью.

– И вот тебе ещё очевидный вопрос, который не даёт мне покоя с самого первого дня. – Бретт облокотился на спинку больничной койки и та заскрипела под его весом. – Что это за распроклятая чёрная дымка постоянно сопровождает имаго? Почему люди мгновенно умирают от её прикосновения?

– Наши аналитики полагают, что дымка неразрывно связана с имаго. Не спрашивай, как. Она – часть их четырёхмерного тела, недоступного полноценному восприятию. То есть для них это тело, а мы его видим, как клубящуюся дымку, исчезающую в нигде…

На лице Донахью снова появилось виноватое выражение.

– Последняя на сегодня аналогия с гусеницами и бабочками, клянусь. Смотри: у гусениц есть только крохотные ножки, с помощью которых они могут ползать, у бабочек же помимо ног имеется дополнительный движитель, крылья, с помощью которых они способна порхать. Очевидно, что каждое дополнительное пространственное измерение, каждая среда, стихия, требуют дополнительных органов.