Отродье мрака
Шрифт:
— Чего тогда село своё бросили да сбежали, поджав хвост? — осклабился шедший рядом Махо.
— Это… это не то… — замямлил Друзи, лихорадочно стиснув в руке лук. — Они пришли, когда все у нас спали. Мы с Лузи подкинулись — и за оружие, но потом увидели… увидели, что вокруг творится…
Махо хотел ещё поиздеваться, но заметил, как неодобрительно смотрит на него Грегори.
— У тебя, адепт Махо, будет возможность доказать свою отвагу, — сказал наставник. — И Друзи сумеет поквитаться за своих друзей и родных, когда мы достигнем деревни.
—
— Мы зовём их людьми, однако, по существу, от людей в них осталось мало, — ответил Грегори. — Тартария огромна, света в ней на всех не хватает, и в удалённых пещерах всегда найдутся те, кто вынужден жить во мраке, борясь за выживание высочайшей ценой. Справедливо замечу, что не все люди-без-огня кровожадны. Но большая часть не способна ни к состраданию, ни даже к разумному мышлению, и встреча с ними почти наверняка приводит к смертоубийству.
Арли почувствовал, как остальные Служители стали с неприязнью посматривать на него — особенно Махо, который давно выбрал его главным предметом своих издёвок. У Арли была вся жизнь, чтобы привыкнуть к этим взглядам, но он всё же почувствовал всегдашний укол смущения и едкой ненависти к себе.
— Это что же, выходит, нам предстоит встреча с ними?.. — неуверенно спросил Чембл.
— Я взял вас в Шествие как самых многообещающих адептов, — мрачно отозвался Грегори. — Вспомните все знания, полученные в Цитадели, заручитесь благословением Пламени. И докажите, что я в вас не ошибся.
?
Тоннель резко взял левее, изогнулся, пополз под наклон и стал полнеть. Иногда он разветвлялся, но в сопровождении Друзи у Служителей не было ни малейшей возможности свернуть не туда. Вскоре они вышли в просторный грот, и перестук их шагов умолк. В темноте было сложно оценить размеры этой пещеры, но эхо и прохладный воздух сообщали о её немалой величине. Футах в пяти от Служителей, овеянный светом Пламени, показался колодец; правее из темноты выступал край свекольной грядки.
— Пришли, — шёпотом сообщил Друзи. Его голос отразился от стен пещеры, которых никто не мог разглядеть.
Грегори шагнул вперёд. Теперь взору остальных уже отчётливо предстали подпёртые рядами камней грядки с рыхлой чёрной землёй, а колодец округлился и подбоченился, обрёл ясную форму. Грегори стоял возле него с воздетой рукой, в которой было Пламя, и вглядывался в пустоту. Седовласый наставник в зелёном мешковатом плаще, ярко-оранжевый свет в его ладони — и безликая, прожорливая тьма впереди.
— Зажгите Пламя, — обернулся он к адептам. — Друзи, ты знаешь, откуда враг мог напасть?
Разведчик уже наложил стрелу на тетиву лука и был готов стрелять в сторону любого подозрительного шороха. Он ответил не сразу, всё так же тихо:
— За домом скряги Блэра старая расселина есть… Может, оттуда повылезли, но наверно-то не скажешь…
— В таком случае отправимся туда.
Звук его речи, уверенный и ясный, вспарывал тишину, как вспарывает плоть заточенный кинжал. Служители ободрились спокойствием наставника, и девять огней зарделись один за другим в их руках. Затем они разошлись в стороны, так чтобы каждый находился в пределах света другого, и осторожным шагом двинулись вслед за Грегори, боязливо перешёптываясь и озираясь.
Арли заметил, что у Друзи трясутся ноги, а вся прыть Махо куда-то исчезла. Другие адепты тоже ступали осторожно, разговаривали приглушённо, точно старались не гневить тишину, — даже адепт Фролл, который был старше остальных и помнил Изгарный Раздор, заметно тревожился. Из темноты один за другим выплывали квадратные глинобитные домишки, чернели истоптанные свекольные грядки, а землю устилал оставленный инструмент. Арли заметил несколько перевёрнутых корзин с разбросанной вокруг гнилой свеклой: «Они поймали нас врасплох, — жалобно сказал Друзи. — Так бы мы ни за что не бросили урожай, а теперь вот столько труда в пустую…»
Пятна загустелой крови мелькали на каменистой земле. Первое тело лежало в следующей пещере, возле разбитых кувшинов с удобрением. Некоторые Служители уже видели смерть: когда в Подмётке умирали от истощения беженцы, или когда в Цитадели какого-нибудь незадачливого адепта казнили за воровство, сжигая его заживо и сбрасывая труп в Жерло. Но здесь была иная смерть: женщина лежала на спине, с устремлённым вверх безмятежным, миловидным даже лицом. Со стороны казалось, что она только глубоко задремала, но когда Служители подошли ближе, стала заметна нижняя часть её туловища — истерзанное, обезображенное месиво обглоданных костей, а лик её при ближайшем рассмотрении обернулся бледной, обтянувшей череп маской.
Адепт Махо, который первым наткнулся на тело, двумя руками схватился за живот, извергая на холодную землю недавно съеденных скроггов. Другие отшатнулись, воскликнув, а Друзи стал всхлипывать и опустился на колени возле разорванного трупа.
— О, Аннет… — простонал он, — Мне так жаль, Аннет…
— Держитесь как подобает Служителям! — крикнул Грегори адептам, ошеломлённо уставившимся на покойницу. Затем он подошёл к Друзи, положил руку ему на плечо и сказал: — Предадим её Пламени, друг мой… Это единственное, что мы можем для неё сделать.
Арли не хотелось смотреть на них. Горевать из-за смерти другого человека — что может быть более жалким! Он отвернулся и отошёл от остальных, насколько позволял круг света, созданный их Пламенем. Рядом с очередной грядкой, пошире и побольше остальных, он увидал вертикальную каменную стелу с резным алтарём в основании. Несколько высохших, сморщенных кусков свеклы и какие-то серебряные безделушки лежали на нём.
Арли услышал, как возле стелы очутился адепт Чембл. Похоже, ему тоже не хотелось слушать стенания Друзи.