Отродье мрака
Шрифт:
— Тут они обхаживали своих вихтов, — объяснил он. — Я слыхал, раньше вихтам приносили в жертву людей, но местные, пожалуй, только часть урожая им отдавали…
— И зачем же? — спросил Арли.
— Чтоб духов земли задобрить, ясное дело. Коль вихты не задобрены, урожая никакого не разродится. Злые вихты могут даже болезнь наслать или обвал устроить… Поэтому им не только землепашцы кланяются, но и путники, и купцы, такие как мой папаша.
Позади кратко вспыхнуло — наставник Грегори произнёс над телом девушки брульхиду и возжёг
— Деревенских это не спасло. Урожай то у них был, да только всё кончилось тем, что они сами едой стали.
Чембл почесал голову и задумался.
— Ну, духи естества вообще ребята чудные. Не дано нам понять их — а ведь они живут даже в Пламени, возле нас! Толкуют, будто Жерло то хиреет, то снова разгорается, и старые легенды кличут о саламандрах, которых сейчас уж не встретишь… Говорю тебе: не в жизнь не понять нам природных сил! Остаётся только молиться да надеяться, что они изволят нам благоволить.
Арли в недоумении покосился на него. Кощунственная речь, за которую в Цитадели можно заработать суровое наказание.
— Твоё счастье, что никто из наставников этого не слышит…
— Знаю, знаю, — оборвал Чембл. — Просто нынче мы так далеко от Жерла, и кажется, что все правила остались там… К слову, я ещё помню кое-чего из тех ритуалов, которым меня папаша учил. Могу как-нибудь и за тебя строптивым вихтам словечко замолвить.
По пещере пронесся оклик наставника Грегори. Друзи уже пришёл в себя и стоял рядом: глаза разведчика были красными от слёз, а в том месте, где лежала девушка, покоилась кучка шелковистого пепла. Адепты зашагали дальше. Арли вдруг подумал, что Чембл не такой уж плохой парень, пусть они никогда не были друзьями.
Деревня располагалась в трёх больших пещерах, соединённых выбитыми в скале переходами. К одной стене жались непритязательные домишки селян, между которыми теснились развороченные склады инвентаря и хранилища урожая, а вдоль другой располагались грядки, — и так в каждой пещере, только две были подлиннее и пониже третьей. Сквозняки раскачивали скрипучие ставни, чернели дыры распахнутых дверных проёмов. Скромные пожитки селян валялись где попало вместе с каплями крови, которые те роняли, спасаясь от нагрянувшей в их дом смерти.
Пока шли, мертвецов становилось всё больше; кости с клочками бурого мяса путались под ногами, и редко Служителям попадись останки, в которых ещё можно было распознать человеческий силуэт, — одни только истлевшие обломки, обрывки, разрозненные частицы того, что когда-то было людьми. Все тела, которые имели хоть немного цельный вид, адепты предавали Пламени, но над ними Друзи почему-то уже не плакал, как над той девушкой.
— Может… может, это звери их так растащили… — сказал, пошатываясь от головокружения, адепт Махо.
— Где люди-без-огня побывали, там звери не водятся, — сухо поправил его адепт Фролл.
В последней пещере, за пузатым домом с большим крыльцом, чья дверь была широко распахнута
— Вот это место, — сказал Друзи. — Ничего не пойму… Оно загорожено, значит кто-то из наших успел здесь окопаться.
— Но деревня пуста, — заметил наставник Грегори. — И не похоже, чтобы местные одержали верх. Стало быть, существует ещё один проход, через который люди-без-огня хлынули в Свекольные Уделы.
Друзи сокрушённо кивнул.
— Теперь понимаю, почему они были точно всюду… Наверно, вломились сперва в соседнюю деревню, а как там кончили, нагрянули к нам.
Разведчик объяснил, что местный по имени Блэр, которому принадлежал дом в конце улочки, был сельским старостой. Перед фасадом его жилища лежала вытоптанная площадка, где селяне собирались на совет, отмечали праздники, играли свадьбы. Когда Служители вернулись к крыльцу, откуда Друзи хотел повести их к переходу в соседний Удел, в сенях дома послышались шорохи.
Грегори резко поднял ладонь, другие Служители замерли. Молчание показалось не просто мучительным, но убийственным, обладающим злобной волей, насмехающимся над ними. Грегори прислушивался к возне, которая всё не стихала. Он стал медленно приближаться к крыльцу, держа наготове Пламя, пока другие затаив дыхание выжидали.
Но в тот самый момент, когда наставник был в шаге от порога, где-то в дальней пещере, за непроницаемым заслоном тьмы, усеянной мертвецами, хлопнуло окно. Звук гулкого удара прокатился по опустошённой деревне, отразился от каменистых сводов и вселил ужас в сердца Служителей.
— Все ко мне! — крикнул Грегори, отшатнувшись назад к адептам. — Встаньте в круг, из него ни на шаг!
Служители скучились возле наставника, выставляя из-под плащей руки с горящим Пламенем, и взгляды их неистово метались по углам, еще минуту назад казавшимся неподвижными. Тьма в доме старосты зашевелилась, в черноте дверного проёма показалась рожа — не лицо — с гнилыми искривлёнными зубами и мутными бельмами на глазах. Сгорбленная человеческая фигура выскочила из окна соседнего дома. В другой пещере нарастали, приближаясь, рявкающие голоса, едва ли способные выходить из человеческих глоток.
Из всех адептов только Фролл и Дормо, наученные опытом войны, владели собой, хотя дрожь пробирала и их. Остальные теснились ближе к центру, пихали друг друга локтями, так что паникующему Арлингу захотелось выжечь всех вокруг дотла, чтобы только остаться в покое. Кто-то швырнул сгусток Пламени в окно ближайшего дома, но снаряд не достиг цели: разбившись о серую стену, он высветил ещё больше уродливых силуэтов, снующих в тенях меж домов, а у входа в пещеру уже копошились очертания ревущих и лающих тварей, рвущихся к невиданному, но столь притягательному Пламени.