Отродье мрака
Шрифт:
— Непременно, — ответил наставник. — Это в интересах всех нас.
Вирл, стоявший неподалёку и всё выбиравший момент, наконец ринулся к нему.
— Наставник Грегори! — оживлённо начал он. — Знаю, вы не очень-то хотели брать меня в этот поход, и вот теперь я сам могу избавить вас от своего присутствия. Прошу, позвольте остаться в Хальруме! Если я где и смогу раздобыть все необходимые нам знания, то только здесь!
Наставник вопросительно поглядел на Эддеркоп.
— Боюсь, это не мне решать.
— Он так и не обсудил со мной прочитанной, — ответила баронесса,
Вирл низко-низко поклонился, облегчённо вздохнув. Когда заскрипели телеги, и вслед за ними Служители стали вереницей выходить за ворота, Арли остался, желая попрощаться с другом.
— Думаешь, я правильно делаю, что остаюсь?.. — смущённо спросил Вирл.
— Да, — ответил Арли. — В походе тебе не место. С этим городом… с ним что-то не так, и если кому и достанет ума, чтоб в этом разобраться, то только тебе.
— Я знатно перепугался, когда тебя нашли в таком виде… Ты что-то бормотал про человека с драконьим ножом. Это он тебя обокрал?
— Он самый, — ответил Арли, чувствуя во рту неприятную сухость.
— Я выясню, кто он такой, — пообещал Вирл, — и добьюсь, чтобы его наказали.
— Не лезь в эту бездну, — угрюмо отрезал Арли. — Ты нужен мне живым.
Вирл покраснел и не нашёлся, что ответить. Стража разошлась, паланкин с баронессой унесли, и вокруг опять сновали разношёрстные люди. Слуги и адепты уже исчезли за воротами. Удалялся стук колёс — Арли следовало поспешить.
— Тебе идёт этот плащ, — сказал архивариус. — На нём вышита саламандра. Может, он волшебный?
— Сомневаюсь, — усмехнулся Арли. — Но если выясню, в следующий раз расскажу. Ну, я пойду.
Он крепко пожал Вирлу руку и направился к воротам. Остановившись на полпути, Служитель вдруг обернулся:
— Вирл… Если впутаешься во что-то серьёзное, лучше брось. Это может быть опасно.
Архивариус неловко рассмеялся.
— Ты меня знаешь! — соврал он. — Опасность — стихия не по мне, нечего за меня волноваться. Буду ждать твоего возвращения, и тогда уж мы этого подлеца из под земли достанем!
Арли кивнул и быстро зашагал прочь, догоняя остальных. Архивариус глядел ему вслед, пока адепт не скрылся за силуэтами бродяг, семенивших у ворот и просивших подаяния. Какой-то человек потянул Вирла за рукав со словами: «Голодаешь, малец? Я же ви-и-ижу, голодаешь...»
?
Снова дорога. Снова тянулся вдаль поросший тривеском Вьющийся тракт, и стучали по нему колёса влекомых свинокрысами телег. Телег теперь было двое, и Пламя везли только в одной — баронесса всё-таки приняла дар Служителей, хоть поначалу и отнеслась к нему равнодушно. В роли провожатых оставались Лузи и Друзи, которые решили заработать побольше Пламени, с тем чтобы обжить незанятую пещеру где-нибудь у Гроттхуля, на замену разграбленным и сожжённым Свекольным Уделам.
Вьющийся тракт шёл теперь под откос, полого спускаясь книзу, где через много миль переходил в Срединные ярусы. Лузи и Друзи знали эти места не так хорошо, как пещеры близ Хальрума, и выясняя дорогу, часто спорили. Арли забавляла эта картина: два одинаковых человека, которые топают ногами и обзывают друг
На второй день пути тракт внезапно начал пустеть. Поначалу казалось, что всему виной сократившийся поток товаров из Гроттхуля, — ведь известно, что тамошний князь славится заносчивостью, — однако на третий день им встретилась бригада испуганных рудокопов.
— Люди-без-огня там… — поведал один из них. — Вылезают из боковых пещер, на караваны нападают, на грибников, старателей... Вы бы не совались, а то монахов они с потрохами сожрут, даром что рожи у вас суровые.
— Уже и на тракт выходят… — задумчиво гладил бороду Грегори. — Не к добру это. — он оглянулся на адептов. — О нас не беспокойся, добрый человек. Управимся.
Памятуя о сражении в Свекольных Уделах, юные адепты с тревогой переговаривались и шли неохотно, но Грегори воодушевлял их проповедями, старался унять в них страх. Ярко полыхавшее за стеклом Пламя поднимало боевой дух Служителей — расположившись с боков, они чувствовали себя под защитой столь знакомого ярко-оранжевого света.
Дошли до перекрёстка, где от тракта отделялись два изогнутых тоннеля. Возле разбитого, перевёрнутого воза были раскиданы связки ценнейшей гроттхульской древесины, а позади в другой телеге виднелись гружёные мылом ящиики. Землю устилали, отражая свет Пламени, свежая кровь и внутренности, безобразно раскиданные вокруг обоза. Было тихо, но, стоило лучезарному свету Пламени просочиться в укромные отверстия и узкие щели, как по пещерам разнёсся пронзительный, безобразный вой.
Как не охватывала адептов дрожь при воспоминании о последней битве, как не желали они вернуться назад в Хальрум, узнав о предстоящей стычке, — на этот раз Пламя благоволило им. Уже не было того панического ужаса, смутившего их при первой встрече с людьми-без-огня; пламенные шары метались строго по команде Грегори, ворохи искр сыпались на врага в самый подходящий момент, низводя в ничто его исступлённую ярость. Адепты надвигались, отступали, сменяли друг друга в идеальном порядке, словно действовали не каждый по своей воле, но управлялись мановением наставника, чей холодный ум вёл их к победе. Один только Махо всё время трусил и держался позади остальных. Ни следа не осталось от его прежнего нахальной мины с тех пор, как он обмочил штаны в Свекольных Уделах. Арли льстило, как он, некогда главный зачинщик его травли, теперь сам служил посмешищем для остальных.
Наконец уняв Пламя, они насчитали около двух дюжин сожжённых дикарей. В воздухе пахло жареным мясом; догорала плоть, и мыло, растаявшее под воздействием температур, булькая стекало на дорогу.
— Вы хорошо сработали, — похвалил адептов Грегори. Арли вспомнились его слова: «В следующий раз, когда мы встретимся с опасностью, ты уже не дрогнешь». Ему стало противно. Он не хотел признавать, что наставник оказался прав.
— Люди-без-огня на Вьющемся тракте… — значительно проговорил Джошуа. — Воистину, смутные времена!