Память
Шрифт:
– Добрый день, джентльмены, – дружелюбно обратился Майлз к охранникам в тот момент, когда этот ритуал завершился и на приборах вспыхнули зеленые лампочки. Оба напряглись, неуверенно сощурившись. Майлз понадеялся, что это они роются в памяти. Он сосредоточился на старшем сержанте: – Подойдите, пожалуйста, к вашему комму и сообщите генералу Гарошу, что здесь находится Имперский Аудитор. Я желаю и требую, чтобы он лично встретил меня у главных ворот. Сейчас.
– А вы не тот самый парень, которого мы выкинули отсюда нынче утром? – обеспокоено спросил сержант.
Майлз
– Нет, не совсем. – «С тех пор я прошел через кое-какие превращения». Он вытянул пустые руки. – Заметьте, пожалуйста, что я не пытаюсь войти в ваши владения. Я не намерен ставить вас перед дилеммой, что же выбрать: не подчиниться прямому приказу или совершить государственную измену. Но я знаю, что физически путь от кабинета начальника СБ до главных ворот занимает приблизительно четыре минуты. И в этот момент ваши проблемы закончатся.
Сержант ретировался в караулку и торопливо заговорил по комму, делая весьма любопытные жесты, будто рвет на себе волосы. Когда он снова вышел, Майлз засек время на своем хроно. – А теперь посмотрим, что случится, как сказал бы Грегор. – Айвен прикусил губу, но рот держал на замке.
Какое-то время спустя по ступеням непомерно громадной лестницы из главного входа СБ хлынула толпа в мундирах; впереди всех по скользким от дождя булыжникам быстро шагал Гарош, за ним по пятам следовал известный на всю СБ помощник – секретарь Иллиана. – Четыре минуты двадцать девять секунд, – пробормотал Майлз Айвену. – Неплохо.
– Могу я теперь отправиться за кустики, чтобы меня там вывернуло? – прошептал в ответ Айвен, глядя на то, как на них устремилась вся мощь СБ.
– Нет. Хватит мыслить как подчиненный.
Майлз стоял в некоем подобии стойки «вольно», дожидаясь, пока тяжело дышащий Гарош не затормозит перед ним. Майлз позволил себе лишь одно краткое, ослепительное мгновение понаслаждаться выражением ужаса на лице генерала, когда тот тоже разглядел все в подробностях. И отодвинул удовольствие в сторону. Позже он сможет извлечь это мгновение из памяти и лелеять, словно сокровище. А сейчас стоявшая перед внутренним взором картинка медицинских мучений Иллиана гнала его вперед.
– Добрый день, генерал.
– Форкосиган. Я же сказал, чтобы вы сюда не возвращались.
– Попробуйте еще раз, – мрачно посоветовал Майлз.
Гарош уставился на цепь, сверкающую на груди Майлза. Несмотря на то, что по обе стороны от того стояли оруженосцы Форбарра, знакомые Гарошу лично, он поперхнулся:
– Она не может быть настоящей!
– Наказание за подделку регалий Имперского Аудитора – смертная казнь, – бесстрастно сформулировал Майлз.
Майлз был уверен, что чуть ли не слышит, как скрежещут шестеренки в голове Гароша. Медленно ползли долгие секунды, затем Гарош поправился чуть надтреснутым голосом:
– Милорд Аудитор!
– Благодарю вас, – выдохнул Майлз. Теперь все идет по плану, его новый статус официально признан и подтвержден, можно продолжать. – Мой господин император Грегор Форбарра желает и требует от меня аудиторской проверки того, как СБ справляется со сложившейся ситуацией. Я желаю и требую
Брови Гароша поползли вниз; в его глазах загорелся слабый огонек иронии.
– Полагаю, да, милорд Аудитор.
Майлз отпустил свой эскорт в ливреях Форбарра, приказав Мартину отвезти их обратно во дворец. И вошел в здание впереди Гароша.
Неживой фильтрованный воздух в кабинете Иллиана был полон воспоминаний. Здесь Майлз стоял или сидел сотни раз, получая приказы или отчитываясь о результатах. Здесь он бывал очарован, возбужден. Ему бросали вызов. Порой он торжествовал, иногда чувствовал себя обессиленным, иногда разгромленным, иногда страдал. Ужасно страдал. Эта комната была центром, вокруг которого вращалась вся его жизнь. Теперь все это ушло. Майлз сидит на том же самом месте напротив комм-пульта Иллиана, но начальник и подчиненный поменялись местами. Ему стоит остерегаться старых рефлексов.
Гарош собственноручно притащил для Майлза стоявший у дальней стены стул; выждав мгновение, Айвен добыл себе стул сам и сел сбоку от Майлза. Гарош примостил свое крупное тело в кресле Иллиана, сложил руки «домиком» на черной стеклянной поверхности и стал с любопытством ждать.
Майлз склонился вперед и принялся последовательно разгибать пальцы на правой руке, прижимая их к холодной поверхности комм-пульта.
– Хорошо. Как вы должны были к настоящему моменту осознать, Грегор всерьез недоволен тем отношением, какое эта организация проявила к случившейся с Иллианом неприятности. Итак, вот, что я хочу и в какой последовательности. Первое: я хочу видеть Иллиана. Далее, я хочу собрать совещание с участием всего медицинского персонала. Я хочу, чтобы они собрали материалы по всему, что уже успели узнать, и подготовились сделать для меня сводку. После этого… после этого я пойму, что потребуется еще.
– Вам непременно будет обеспечено мое полное сотрудничество. Милорд Аудитор.
– Теперь, когда мы перешли к делу, можете отложить формальности.
– Но вы поставили меня перед дилеммой.
А еще поставил тебя на мгновение на грань инфаркта, гадко понадеялся Майлз. Но нет, здесь больше не осталось места для личной злобы.
– Да?
– Было – и остается – преждевременно обвинять кого-либо в саботаже по поводу поломки чипа Иллиана, пока не определена причина этой поломки. Здесь заложена возможность немалого конфуза, если причина эта окажется естественной.
– Я тоже это сознаю.
– Да… вы – да. Но я не могу не заглядывать вперед. По сути, это и есть моя работа. Так что у меня имеется небольшой список, который я придерживаю про запас в ожидании поступления неких данных, которые позволили бы пришпилить его к реальности.
– Лишь небольшой список?
– Иллиан всегда разделял свои списки на большой и малый. Полагаю, своего рода сортировка. Кажется, неплохая система. Но в моем малом списке… вы там почти на самом верху.
– А-а, – эхом отозвался Майлз. Внезапно все стало на свои места: и то, почему Гарош ставил ему палки в колеса.