Пари
Шрифт:
– Эта версия имела бы право на существование, если бы не одно «но». Дело в том, что Петру Петровичу Трифонову не нужно было грабить Федорова, ему вообще никого не нужно было грабить, а тем более убивать. Его брат обеспечивал его всем необходимым и даже более того. Так что, мотив ограбления исключается.
– Ну а другие мотивы? Женщины, ревность, обида, зависть?
– Все эти мотивы исключаются. Я их просто отбросила.
– Почему же?
– Потому, что у него нашли монеты. Если бы не они, то один из приведенных
– Ой, Валентина, избавь меня от этой софистики, – Мещеряков переменил позу, кожаное кресло скрипнуло под его грузным телом.
– Можно еще предположить, что Петр Петрович – маньяк-нумизмат или клептоман… – добила Мещерякова Валентина Андреевна.
– Достаточно гипотез, – поднял руки вверх Михаил Анатольевич, – разбирайся дальше самостоятельно, только держи меня в курсе. Давай-ка теперь к теме попроще…
– К дверям что ли?
– Как ты догадалась? – с шутливой фамильярностью поддел Валандру начальник.
– У тебя, Миша, на повестке дня обычно три вопроса: моя личная жизнь, криминал и двери. Два из них уже рассмотрены, следовательно – остаются двери.
– Ты, Вершинина, сегодня меня доконала. Ну ладно, – продолжил он уже серьезным тоном, – что у нас с «Провинциалбанком»?
Возвращаясь от Мещерякова, Вершинина заглянула в дежурку.
– Привет, Валентиныч, как дела? – Вершинина остановилась в дверях.
– Здравствуйте, Валентина Андреевна. У нас все в порядке, а у вас? – Ганке с улыбкой повернулся к Вершининой.
– Отлично, – она подошла ближе, – дай-ка мне регистрационный журнал.
Ганке достал из ящика стола толстую тетрадь и протянул Валандре.
– Как твои домашние поживают? – спросила Вершинина, забирая журнал.
– Спасибо, все хорошо. Юлька вот замуж собралась.
– А что так не весело?
– Да парень какой-то непутевый, – Ганке озабоченно вздохнул.
– Чем же он тебе не угодил? – участливо поинтересовалась Вершинина, присаживаясь на дерматиновое кресло.
– Да как вам сказать, – Ганке замялся, – школу закончил, поступил в институт, проучился там два года – вытурили за плохое поведение.
– И в чем же выражалось его плохое поведение?
– Да я точно не знаю, сам он говорит, что там зажимали его как личность. Великие все стали…
– Может, действительно зажимали, а, Валентиныч?
– Не знаю, не знаю. Только вот и с работой у него какая-то ерунда. То работает, то нет.
– Ну, с работой у всех сейчас напряженка, время такое. Да ты не расстраивайся, молодежь сама пусть разбирается. Наше дело – помочь, если требуется, а не лезть к ним лишний раз с советами, – педагогично подытожила Валандра, и, похлопав Ганке по плечу, отправилась к себе.
Валентин
Рачительный, основательный, заботливый, ответственный, работящий, в меру строгий и нежный, Ганке воплощал, сложившийся в народе идеал мужчины – защитника и кормильца. Вершинина уважала его за эти качества, но иногда подшучивала над его твердолобостью и моральными стереотипами.
Войдя в свой кабинет, сев за стол и закурив сигарету, Вершинина открыла регистрационный журнал. Она рассеянно листала его, изредка задерживая свой взгляд на датах и времени поступления сигналов на пульт.
Открыв страницу с датой: семнадцатое февраля, она остановила свое внимание на… сигналах, поступивших из квартиры Федорова.
Дело в том, что при каждом открывании двери на пульт охраны, который был запараллелен с пультом «Кайзера», поступал сигнал. Сразу после очередного сигнала операционистка звонила в квартиру и, услышав кодовое слово, давала отбой.
Если же телефон не отвечал, или пароль был назван неверный, то на место выезжала тревожная группа в полной боевой готовности.
Вершинина отложила журнал в сторону и, сняв телефонную трубку набрала номер тренерской спортивного комплекса.
– Могу я услышать Фадеева? – спросила она.
– Он на корте, перезвоните минут через сорок.
– Молодой человек, я начальник службы безопасности, Вершинина, мне срочно нужно переговорить с Фадеевым, не могли бы вы его пригласить?
– Хорошо, подождите минуту.
– Фадеев слушает, – раздался вскоре в трубке голос Владимира Петровича.
Вершинина снова повторила свою должность.
– Что вас интересует? – спросил Фадеев.
После разговора с Фадеевым Вершинина позвонила своему шефу.
– Михал Анатолич, это я.
– Что-нибудь случилось?
– Посмотри, пожалуйста, в своей хитрой книжечке номер телефона Ивана Кузьмича Коломийца.
– Тебе домашний или рабочий?
– Давай оба и сотовый, если есть.
– У меня книжка прошлогодняя, в ней сотовых еще нет, – с сожалением произнес Мещеряков.
– Ладно, обойдусь без сотового.
Она записала продиктованные номера и, поблагодарив начальника положила трубку. Посидев еще минуту в задумчивости, она снова протянула руку к телефону.
– Добрый день, приемная Коломийца, – ответил глубокий женский голос.
– Я бы хотела услышать Ивана Кузьмича.
– Он после операции, должен быть в понедельник. Что ему передать?