Пари

Никольская Наталья

– Да, в своей квартире.

– А я здесь при чем?

– Вы его знали?

– Лично – нет, видел, как он играет.

– Судя по тому, что вы заключили на его победу пари, играл он неплохо?

– Что-то я не пойму, ты ведь не мент, так? – он прищурился, как бы прощупывая Мамедова взглядом.

– Угадал, – ответил Мамедов, решив тоже перейти на «ты».

– Тогда какого черта ты здесь вынюхиваешь? – грубо спросил Зотов.

– Я детектив, работаю в службе безопасности, вот моя лицензия, – Мамедов достал заламинированный документ

и показал Зотову.

Зотов посмотрел его, состроил пренебрежительную гримасу и кинул на стол.

– Но я ведь не обязан тебе отвечать, – скорее утвердительно, чем вопросительно процедил он.

– Конечно, нет, – пошел на хитрость Мамедов, – но, с другой стороны, если тебе нечего скрывать, почему бы нам это не обсудить?

– Хитер ты, Мамедов, – раскусил его ход Зотов, – по твоему выходит, если я виноват, то не буду с тобой говорить – так?

– Ты прав, – улыбнулся Алискер, – но насколько я понимаю, тебе была невыгодна смерть Федорова?

– Я на него пять кусков поставил, баксов, – с сожалением произнес Зотов, – теперь мой выигрыш лохматкой накрылся.

– Ты был так уверен в его победе?

– Без базара.

– Сергей Павлович, ты не обижайся, но я должен задать этот вопрос.

– Валяй, не бойся.

– Где ты был в то время, когда убили Федорова?

– Опять на мушку берешь? – криво усмехнулся Зотов, – откуда мне знать, когда его замочили.

– Его убили вчера, между четырьмя и шестью часами утра.

– Вчера утром? Так, где я был вчера утром? – Сергей Павлович почесал затылок, – а-а, – хлопнул он себя ладонью по лбу, – до часу ночи бухали в «России», потом сняли телок и махнули в сауну, разъехались в седьмом часу утра.

Он с удовлетворением посмотрел на Мамедова.

– Симягин тоже был с вами?

– Костик, что ли? Нет, в этот раз его не было.

– А где он был, ты случайно не знаешь?

– Он мне не докладывается, сам у него спроси.

– Конечно, спрошу.

– Ты мне нравишься, Аликпер, давай кофейку выпьем, – предложил Зотов и щелкнул рычажком электрочайника, стоявшего на столике.

– Меня зовут Алискер, – поправил его Мамедов, – можешь звать меня Алексеем.

– Короче, Леш, щас кофе попьем и разбежимся, у меня дел куча.

ГЛАВА ПЯТАЯ

* * *

– Ну, ладно, давай перейдем к делам, – сказал Мещеряков после пятнадцатиминутного разговора «по душам».

Махаил Анатольевич с дружеской бесцеремонностью пытался вмешиваться в личную жизнь Вершининой. Все-то он старался найти ей жениха, сосватать то одного, то другого «положительного мужчину» из огромного числа своих знакомых, за которым она была бы как за каменной стеной.

В общем, он считал себя обязанным устроить ее счастье. Вершинина с насмешливой снисходительностью – в глубине души, и с благодарностью – на устах принимала его советы и рекомендации, вспоминая про этом известный афоризм Франсуа де Ларошфуко: «Люди ничто не раздают

так охотно, как советы».

Когда-то Вершинина с Мещеряковым служили в одном управлении, только на разных этажах и в разных отделах: Михаил Анатольевич в оперативном, а Валентина Андреевна в информационно-аналитическом.

Мещеряков уволился на два года раньше Вершининой и организовал фирму «Кайзер», занимающуюся изготовлением и установкой стальных дверей. Со временем, фирма стала заниматься установкой и обслуживанием сигнализаций в квартирах, офисах, на складах, в банках.

Появилась необходимость в создании собственной службы безопасности, и Мещеряков вспомнил о Вершининой, которая к тому времени осталась без работы. В общем, все к лучшему в этом лучшем из миров.

– Расследование движется потихоньку, – Вершинина раскрыла папку, лежащую у нее на коленях, – что тебя конкретно интересует?

– Ты мне скажи, – Мещеряков закурил уже третью сигарету и потер тыльной стороной ладони студенистые складки своего двойного подбородка, – Трифонов действительно невиновен, как говорит его брат?

– Похоже, что так, кто-то его подставил.

– Как же это получилось? – Мещеряков вперил в Вершинину проницательный взгляд.

Его водянисто-бесцветные глаза были на удивление прозрачными, этакие два рентгеновских аппарата. Казалось, что он видит собеседника насквозь или визуально препарирует его.

Но когда он говорил с Валентиной Андреевной, холодное стекло его глаз плавилось, растекаясь в благожелательной хитреце.

– Есть несколько версий случившегося, еще больше всяких неувязок и накладок. Тебе уже известно, что в квартире Трифонова нашли несколько золотых монет, принадлежавших Федорову. Тот, кто подставил Трифонова, хотел, чтобы все выглядело, как ограбление. Милиция приняла эту версию, им так проще – не будет висяка – нераскрытого убийства.

– А чем тебе эта версия не нравится? – Мещеряков запустил пятерню в свои сальные, цвета прелой соломы волосы, проведя рукой ото лба до затылка.

– Ну посуди сам, Трифонова хватают в квартире Федорова через пять минут после того, как сработала сигнализация. За эти пять минут он должен был убить Федорова, выкрасть у него монеты, спрятать их у себя, а после зачем-то опять вернуться в его квартиру. Даже если предположить, что Трифонов не знал о сигнализации, что в принципе возможно, то совершенно не понятно, зачем ему нужно было снова возвращаться на место убийства?

– Может, хотел еще чем-то поживиться? – предположил Мещеряков.

– Он бы мог сунуть монеты в карман и сразу взять еще что-то, – парировала Вершинина.

– А если он что-то забыл в квартире Федорова? Или сначала растерялся и вернулся домой, а потом расхрабрился и решил что-нибудь еще прихватить? – не унимался Михаил Анатольевич.

– Ты сам-то в это веришь, Миша? – усмехнулась Вершинина.

– Но эта версия имеет право на существование? – сказал Мещеряков, теребя свою дряблую щеку и лукаво глядя на Валандру.