Пари
Шрифт:
Выйдя с правой стороны машины и обойдя ее, сзади, отрезая путь к отходу, приближался еще один «братан», пониже первого, но плотнее и коренастей. В руках у него была обычная милцейская дубинка.
«Еще один за рулем», – подумал Алискер.
И как бы подтверждая его мысли, водительская дверь распахнулась. С трудом выбравшись из машины, на дорогу шагнул необъятных размеров «братанище», с головой, лысой, как яйцо динозавра.
– Не повезло тебе, педрило, – хмыкнул он.
«Во сне такой привидится –
«Пальто будет мешать…» – прикинул он.
– Ладно, ребята, ваша взяла.
Дальше Мамедов медлить не стал. Сделав небольшой шаг назад левой ногой, чтобы дистанция для удара была оптимальной, пяткой правой ноги он коротко, без замаха, ударил бойца с резиновой дубинкой в живот, одновременно доставая из кармана электрошокер.
Парень, выпустив дубинку из рук, которые инстинктивно потянулись к животу, как бы переломился пополам и почти без крика повалился на дорогу, хватая ртом свежий ночной воздух.
«Минуты на две вырубился».
Алискер сделал еще полшага назад, так, чтобы упавшая дубинка оказалась рядом с его правой ногой, и присев, зажал ее в руке. Краем глаза наблюдая, как парень с монтировкой, надвигается на него, опуская свое оружие ему на голову, он в полуприседе ушел из-под удара, саданув нападающего дубинкой по голени.
Истошно завопив, распугивая в округе всех бродячих собак, парень упал, как подкошенный и начал кататься по земле, держась за поврежденную ногу.
Монтировка на излете все-таки зацепила Мамедова за плечо, но в пылу борьбы он не почувствовал особой боли. С хозяином монтировки было хуже.
«Может быть перелом», – неагрессивный по натуре Алискер успел даже пожалеть неудачливого грабителя.
Лысый монстр, расставив руки в стороны, казалось, с невозможной для него прытью. приближался к Алискеру. Мамедов успел шагнуть в сторону и даже ударить толстяка дубинкой по корпусу, но тот даже не заметил удара. Уцепив своей ручищей Алискера за лацкан пальто, он увлек его за собой, и, поскользнувшись, покатился вместе с ним под уклон.
– Ну, все, молись, сука, – просопел он с одышкой, смыкая свои железные пальцы на шее Мамедова.
Алискер попытался разжать их, но они лишь сильнее сдавили его горло. Он скосил глаза в сторону, где, по его расчетам должен был лежать электрошокер, который он выронил при падении. «Есть!» Каких-то десять сантиметров разделяли кончики его пальцев от спасительного прибора. Он рванулся в нужном направлении, но сумел только наполовину сократить расстояние. Еще рывок. И вот уже пальцы коснулись пластиковой поверхности, нужно сдвинуться еще хотя бы на пять сантиметров чтобы зацепить рукоятку электрошокера.
Силы стали покидать Мамедова, на глаза упала серая пелена. Неимоверным усилием выгнув грудь, он смог приподнять прижимавшую
Ночной звонок Алискера лишил Вершинину сна. Услышав голос своего секретаря-референта, она безошибочным женским чутьем почувствовала, что случилось что-то неладное. Выслушав сжатый (Мамедов не любил жаловаться) рассказ о совершенном на него нападении, Вершинина прошла в комнату сына.
Максим спал, лежа на спине. Валентина Андреевна заботливо поправила сбившееся набок одеяло и, прикрыв форточку, вернулась к себе.
Сообщение Алискера задало ее размышлениям новый вектор. Всю ночь она ворочалась в постели и заснула лишь под утро. Сочинение, конечно, осталось непроверенным. Когда она проснулась, сына дома уже не было.
«Через пятнадцать минут подъедет Болдырев, а ты еще в неглиже», – покритиковала себя Вершинина. Поставив чайник на огонь, наскоро умывшись и причепурившись, она распахнула платяной шкаф. Быстро пробежав пальцами висевшие на плечиках туалеты, она выдернула вешалку с темно-серым деловым костюмом.
Конечно, Вершинина могла дать себе слабинку, Болдырев в любом случае ждал бы ее, но она просто не любила опаздывать. Валентина Андреевна уже допивала чай, когда раздался звонок в дверь.
– Проходи, Сергей, через пять минут я буду готова, проспала сегодня, – сказала она, впуская Болдырева в прихожую.
– Солдат спит – служба идет, – ответил Сергей, намекая на то, что он никуда не торопится и может ждать хозяйку сколько угодно.
– Чайник горячий, если хочешь, наливай себе.
Вершинина исчезла за дверьми спальни, а Болдырев не спеша прошел на кухню. Он не успел еще допить чай, как Валандра вышла в прихожую. Она села на пуфик и сунув ноги в сапоги, застегнула молнию.
– Ну что, по коням? – привстал Болдырев, увидев, что Вершинина повязывает шарф.
– Ты допивай, не спеши, я еще обувь протру, сказала Вершинина в глубине души досадуя, что не сделала этого с вечера, как все нормальные люди.
Впрочем, слово «нормальный» наводило на нее уныние.
Напоминая о приближении весны, с утра опять звенела капель, но солнце все еще не казало глаз, живя как бы само по себе, скрытое за густой ватной пеленой грязно-белых облаков. С крыш то тут, то там съезжали огромные пласты смерзшегося за зиму снега, хрустальные свечки сосулек, быстро оплывая, рассеивали в воздухе холодную водяную пыль.
– На Мамедова ночью было совершено нападение, – сказала Вершинина, когда Болдырев, вывел «Волгу» со двора.
– Нападение?! С ним все в порядке? – встревожился Сергей.