Пашкины колокола
Шрифт:
– Чегось?
– обернулся на козлах извозчик.
– Роси...
– Гони на Брянский! Полтинник набавлю!
– Так бы и говорили, вашбродь! А то Росината какая-то! Эй, милай!
Пашка и Гдалька примостились за кузовом, прижимаясь друг к другу. Невидимая им клячонка, подхлестываемая кнутом и криками хозяина, старалась из последних. Пашка понимал, что к Бородинскому мосту надо поспеть раньше воинской колонны, иначе придется ждать, пока пройдут.
У въезда на мост фиолетово светились шары газовых фонарей. Змеями блестели трамвайные рельсы,
– Проскочили!
– донесся голос Столярова.
– Молодец наш лихач.
Да, проскочили! Уже с моста мальчишки увидели, как из улицы на Смоленскую площадь выехали верховые с факелами, за ними гарцевали офицеры, серели солдатские шеренги. Шли без музыки и песен, без барабанного боя, совсем не так, как бывало в начале войны.
Пашка и Гдалька спрыгнули с багажника не доезжая вокзала, незачем попадаться на глаза полицейским и филерам, которых здесь сегодня, ясное дело, полным-полно. Издали Пашка наблюдал, как пролетка остановилась у главного подъезда вокзала, слышал голос извозчика:
– Спасибо, господа хорошие! Счастливо воевать дальше! Иль грудь в крестах, иль голова в кустах!
Что ответил Столяров, Пашка не слышал. Неожиданно из-за ближнего угла вывернулся Витька Козликов. Подошел, посвистывая. За ним шел Васятка.
– Что узнали?
– спросил Пашка.
– Дядя Егор на месте?
Витька кивнул:
– Батя на месте... Эшелон сейчас подадут. Посадка офицеров через первый класс. Очень строго. У всех проверяют пропуска. А рядовых погонят через багажные ворота.
– Молодец, - похвалил Пашка.
– Ждите возле депо.
Он направился к главному входу, где Столяров и его спутник в чиновничьей шинели дымили папиросками. Люсик со скучающим видом переминалась с ноги на ногу. "Чиновник" держал в руке желтый дорожный саквояж.
Ко входу в первый класс непрерывно подъезжали извозчичьи пролетки и частные экипажи. Выпрыгивали молоденькие, в новенькой форме, только что получившие чин бывшие юнкера, высаживались их папаши и мамаши - проводить сыновей в далекий путь. Белели фартуки носильщиков, зорко поглядывали по сторонам блюстители порядка. И уж конечно, сновали в толпе мальчишки-газетчики, крича на все голоса:
– Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Бои в Судетах!
Пашка подошел к "своим" и, теребя в руках кепку, загнусавил:
– Подайте копеечку солдатской сиротинке, ваше благородие!
Пока Алеша доставал портмоне и выискивал монетку, Пашка добавил шепотом:
– Здесь посадка только офицеров. Солдаты - с багажного двора...
Люсик неприметно кивнула, а Алеша бросил Пашке гривенник и, косясь на суетящихся возле, прикрикнул:
– Сгинь! Развелось вас тут...
– Премного благодарен, вашбродь!
Мимоходом Пашка и Гдалька заглянули в зал третьего класса.
Народу битком. Больше - деревенские, с котомками и мешками, много женщин, солдат-калек. Иные спят, сидя на скамьях, а то и
Пашка не удивлялся: давно известно, что пассажирские поезда идут с перебоями. Вне очереди отправляют на запад эшелоны с маршевыми ротами и военными грузами, принимаются с фронта санитарные поезда.
Возле забора, огораживающего депо, мальчишки оглянулись. Увидели, как на вокзальной площади появились верховые с факелами.
Через пролом в заборе лазили не только мальчишки, а и железнодорожники, рабочие депо, сокращая путь к месту работы. Охраны у полуоторванных, еле державшихся досок не было. Пашка с Гдалькой быстро добрались до распахнутых, освещенных изнутри ворот депо.
Здесь их и поджидали Витька и Васятка.
Пашка, пожалуй, уже начинал жалеть, что зазвал с собой Гдальку и Васятку: они с передачей листовок вряд ли помогут. Другое дело - Витька! Он один из всех, кто знает, где найти между красных и зеленых стрелочных огней отца, дядю Егора. Но и прогонять ребят Пашке не позволяли сейчас неписаные законы дружбы.
– Витёк! Веди к бате!
Только теперь до Витьки дошла необычность Пашкиной просьбы.
– Да на что тебе мой батька?
– спросил он.
– Двинули прямо к вокзалу. Вон, гляди, состав подают...
– Погоди, узнаешь!
– оборвал Пашка.
– Потопали!
Козликова еще днем обо всем предупредили, и, переходя от стрелки к стрелке, он нетерпеливо поглядывал в сторону депо.
– Наконец-то!
– проворчал он, осветив фонариком ребячьи лица.
– Чего долго-то? И зачем целым стадом по путям шляетесь, дурьи башки? Для дела-то и одних рук хватило бы! Давайте, что прислано!
Пашка вытащил из-за пазухи пакет, завернутый в газетный лист.
– Вот, дядя Егор!
– Но пакет с листовками он не сразу отдал, а, чуть отступив назад, попросил: - Дядя Егор, а может, мы сами?
– Чего это вы сами?
– рассердился стрелочник, с опаской посматривая по сторонам.
– Ну дядя Егор! Вы нам покажите вагоны. Двери-то у них не запертые. Мы в каждый вагон по парочке и сунем!
– Ишь чего выдумал! Чужих глаз тут, в темноте, знаешь сколько? Сцепщики, кондуктора, поездные бригады и другие прочие... Из них верных людей один-два!
Подняв над головой фонарик, Егор трижды махнул зеленым огоньком, подавая кому-то знак.
– "Мы сами"!
– передразнил он Пашку, поворачиваясь к мальчишкам.
– А ну, давай сюда солдатский подарочек!
И как ни обидно было Пашке остаться в стороне от дела, он отдал пакет. Одну листовочку, правда, заранее вытащил из пакета - себе на память.
– Брысь отсюда во всю прыть!
– приказал Егор.
– Идут!
Мальчишки притаились у вагонов на запасных путях. Огляделись. Невдалеке под куполом стеклянной крыши светлели вокзальные окна, шары электрических фонарей на перроне. Лязгал буферами невидимый состав, посвистывал паровоз, окутанный облаком пара. Что-то выговаривали в темноте рожки стрелочников.