Печаль Танцора
Шрифт:
Он обернулся с улыбкой.
– Да. Не знал, что он такой... огромный.
Мужчина был коротышкой, слишком выпуклым в середине тела, черная борода намаслена и заплетена в косички. Золотые кольца сияли на пальцах и в ушах. Он ответно улыбнулся Дорину.
– Да, полагаю. Так откуда же ты?
– Вы наверняка даже не слышали. Деревня около Куллиса.
– Куллис? Земли Тали? Так удачно выходит, я знаю одного парня оттуда.
Дорин снова заулыбался.
– Вот как? А его имя?
Проходимец начал озираться.
– Я вас познакомлю. Слушай, после такого пути
Он нахмурился.
– Могу сам заплатить.
– Разумеется, паренек! Без обид, прошу. Я просто хотел быть приветливым.
– Мужчина надавил на спину Дорина, вынуждая его пойти с собой. Он позволил.
– Так какие твои планы?
– спросил проходимец, заводя его во все более темные и узкие переулки.
– Ремеслом владеешь?
– Хотелось бы стать учеником... может, оружейника.
Мужчина схватился за масляную бороду.
– Оружейное дело!
– Он свистнул.
– Очень трудное ремесло, чтобы вписаться. Прежде всего, начинают там раньше, младше, чем ты.
– О? Это же... очень плохо.
Незваный приятель затащил его в узкий кривой тупик. Развернулся, засунув пальцы за широкий пояс.
– Вот и пришли, парень.
Дорин огляделся. "Довольно глухо, тем лучше для моей задачи". – Здесь?
– Да. Здесь ты и останешься.
Шаги за спиной. Он повернулся, видя четырех парней. Они выскочили из бокового прохода, вооруженные толстыми палками. "Не острое оружие. Значит, просто грабеж". Он сделал шаг к проходимцу, выражая всяческое смущение.
– Не понимаю. Тут ничего нет.
– Останешься здесь, паренек, если не отдашь этот милый пояс и все длинные ножи. Да где ты их достал...
– Тут Дорин, вдруг оказавшийся позади него, выхватил один из указанных ножей и прижал к шее грабителя.
– Никому ни шага!
Юнцы удивленно застыли. Мужчина поднял пустые руки.
– Потише, паренек. Вижу, ты изрядно ловок... может, мы...
Дорин прижал лезвие еще сильнее.
– Ответишь на вопросы, и я оставлю тебе жизнь.
– Вопросы? Какого...
– Дорин нажал так резко, что мужчина привстал на цыпочках, шипя от боли.
– Мне нужны имена. Имена тех, что правят черным рынком. И ассасинов. Хочу свести знакомство.
– Наемных убийц? Вот как, значит... Парень, ты слишком зелен. Защитница не позволяет в городе убийств. Жаль, но должен сказать прощай.
– Проходимец махнул рукой.
Дорин посмотрел на четверых юнцов, готовясь к нападению. И... вдруг оказался на земле, пялясь в голубое небо над узкой щелью переулка. Один глаз застлало ярко-розовым туманом. Сверху нависло лицо толстого мужлана.
– Смотрел на парней в аллее, да? Твоя ошибка, резунчик. Нужно было следить за крышами. Хенганские пращи, приятель. Смертельно точные. Ну, мы забираем твои ножи и пояс. Без обид, а?
Он хотел проклясть проходимца именем Худа и еще хуже, но рот онемел, глаза закрылись тяжкими шторами, оставив его в темной коробке. Больше он ничего не ощущал.
Пробудили
Затем он оказался на втором этаже, над верандой. Как туда попал, было неясно. Но испытанные страдания и память о кишевших в ладонях паразитах взбунтовали желудок; он свесился над улочкой. Оперся о деревянную крышу, а насекомые внизу ринулись к рвоте, как на славное угощение.
"Боги, во мне рождается серьезная нелюбовь к этому городу".
В голове мутилось. Он вытер губы, решил поискать место, где можно укрыться и выспаться.
Темные переулки проявлялись серией разрозненных образов; кто-то рвал с него куртку, а он отбивался; он бежал, ударяясь головой о кирпичную стену... Странно, но удар очистил мысли - так блеск молнии в ночи позволяет ясно видеть. И увидел он большую деревянную постройку вроде амбара, и влез наверх, найдя затененное место в углу покатой крыши, и притулился там, во тьме под открытым небом. Да, амбар был пристроен к высоченной стене Внутреннего Круга.
Он не хотел спать; но голова кружилась, и он дернулся, поняв, что успел лечь набок. Встревоженный Дорин сражался против сна, но безуспешно. Ватная немота охватила разум, он проваливался во мрак...
Легчайшее касание заставило его сжать пальцы. Раздался звук - высокий женский взвизг.
Он открыл глаза, точнее, один глаз - второй склеился и не поддавался. Он сжимал запястье миниатюрной женщины, а та смотрела широко раскрытыми глазами черного соболя.
Поразительно, но в глазах не было страха. Лишь краткое удивление.
– Тебе серьезно досталось, - произнесла она.
– И скажу, что поделом.
– Нетипично для воришки.
– Я не вор.
– Ага. Это все объясняет.
Он выпустил ее руку; осторожно коснулся лба, обнаружив холодную примочку.
– Спасибо.
– Манеры? Опять не по-воровски.
Дорин ощутил как лицо кривится в гримасе недовольства.
– Сказал тебе...
Она махнула рукой: - Да, да. Вот ты, ранен, скрываешься на крыше, но не вор. Но я тебе верю, потому что ты явно из тех, кого ограбили.
– Она как бы обвела рукой все его тело.
Хмурый Дорин изогнулся, чтобы осмотреть себя. Куртка пропала, рукава рубахи порваны и залиты кровью, брюки - то же самое, ноги босы. У него забрали башмаки? Он не помнил такого события. Но вот они, ноги - почерневшие, в грязи и сочащиеся от множества ссадин. Он хотя бы сохранил кожаную поддевку-нагрудник с костяными ребрами прочности.
"Ради зверобогов, я стал вонючей развалиной! Один день в Ли Хенге, и пал ниже последних бродяг!"
Все его чувства свелись к мучительному смущению и нарастающей мрачной ярости. Смущению своим нынешним состоянием; ярости против тех, кто довел его до такого.