Переплести судьбу
Шрифт:
— Да, убить или… — вырвалось у Гуты, — сделать покорной и ослабить дар. У вас же есть еще и врожденная магия, ее немного, но она не позволяла им воспользоваться обычным средством, поэтому Филеас обратился к лесной чаровнице. Снадобье готовилось целых полгода. Госпожа… — служанка вскочила с табурета и рухнула на колени посреди комнаты, — я слишком много говорю. Вам он ничего не сделает, он любит вас, а меня убьет, если узнает.
— Король? — жестко спросила я.
— Да.
— Я никому ничего не скажу, не бойся. Ты не вернешься в подвал. Ты теперь моя личная камеристка.
— Нет, Ваше Высочество! — с некоторым возмущением проговорила Гута, вставая. — Я теперь ничего не боюсь и… виновата перед вами. Ведь я знала, но даже не попыталась вас предупредить… уж слишком боялась. Теперь я буду предана вам всей душой! Я и надеяться не могла стать вашей личной служанкой! Вы даже не представляете, как я вам благодарна.
— Мне полагается тебе что-нибудь платить?
— Нет, госпожа.
— Это несправедливо. Хм… надо как-то решить этот вопрос. Что еще ты знаешь?
— Ваш брат… он старше вас… он вас защищал. Он вообще был против брака вашей матери с королем. Когда вы расцвели… король потерял разум. Он тщательно скрывал это все годы, но я знаю.
— Откуда? — удивилась я. — Я, конечно, понимаю — сортиры, подвал, но…
— Есть один способ, — Гута оглянулась на гобелен на стене и продолжила: — Его Высочество принц Лэй несколько раз обвинил короля Бруна в том, что тот намеренно пытается сделать из вас сумасшедшую. Тогда король отправил его на Границу. Теперь, если ваша мама пытается хоть слово сказать поперек, Брун тут же угрожает, что под каким-нибудь предлогом пошлет вашего брата сражаться в Лес. А это… неминуемая гибель. Там, где Тьма поработила лесной народ, договориться с ним уже невозможно
— Вот же Тень! — вырвалось у меня (это ругательство?).
Я опять задремала, наслаждаясь чистой постелью и ароматами от волос и тела. Посмотреть бы на себя в нормальное зеркало.
Гута разбудила меня, когда за окном еще царила непроглядная ночь.
— Вы спрашивали, откуда я все знаю. Идемте со мной, госпожа.
— А что там? — изнемогая от любопытства, спросила я.
Мы стояли у совершенно глухой стены за гобеленом. Гута подбежала к двери из покоев принцессы, высунулась, прислушалась и вернулась ко мне. Она опустилась на колени, что-то сделала с едва заметно выступающим из побелки камешком, и часть стены почти бесшумно отъехала в сторону.
— Вау, — сказала я, — как в кино. Потайной ход?
— Да, очень старый, их в замке несколько, — тихо сказала Гута. — Там пауки. Не боитесь?
— Нет, — я легкомысленно махнула рукой. — Я только декана с нашего ай-ти фака боюсь.
— Да уж, — серьезно покивала служанка, — чего только в Лесу не водится. Идите за мной тихо, не разговаривайте. Его Величество призвали мага Герарда. Надеюсь, мы услышим что-нибудь, что вам поможет.
— Однако, — встревожившись, сказала я, — если так легко пройти по замку потайными ходами, значит, можно в любой момент проникнуть и к принцессе?
— Госпожа, — Гута покачала головой. — В замке много ходов, но никто, кроме меня, не знает об этом проходе. Не спрашивайте меня сейчас, откуда
— А я тебе — свою, — сказала я.
Обменявшись понимающими взглядами, мы с Гутой вошли в узкий проход в стене. Гута несла факел. Воздух в тоннеле был затхлым, я с облегчением задышала всей грудью, когда мы остановились на пересечении двух проходов. Над «перекрестком» в стене зияло узкое прямоугольное отверстие, через него были видны звезды. Где-то поблизости заухала сова.
— На крыше живут сычи, — прошептала Гута. — Дальше мы пойдем в темноте. Стражи на стене могут увидеть отблески. Не бойтесь.
Служанка оставила факел в ржавом рожке. Я взяла ее за руку и пошла за ней по проходу. У следующего поворота Гута остановилась и указала на едва заметную щель в стене. Я заглянула в отверстие и увидела покои короля. Сквозь щель хорошо проникали голоса.
Я видела мага Герарда, стоящего ко мне лицом, и отчима, сидящего на кровати вполоборота. Король держал в руке кубок, в свете странных, розоватых факелов ярко поблескивали перстни на его руках и камни, которым был украшен кубок. Брун медленно заговорил, словно каждое слово давалось ему с трудом:
— Ты думаешь, это снадобье даст мне сон?
— Это очень сильный отвар, Ваше Величество, — молодой маг подобострастно поклонился.
Король отпил из кубка. Я видела его профиль, кожа на его лице казалась пергаментом.
— Сильный отвар? Как и тот, что вы приготовили для Илэль? Вы лжецы, — проскрипел Брун, — ты и твой отец. Филеас обещал мне, что сегодня ночью она будет здесь, в моих объятьях. Я ждал четыре года! И до сих пор ЖДУ!!!
Кубок полетел в стену. Король заметался по комнате. Герард поспешно наклонил голову и залепетал:
— Ваше Величество, служанки доложили, что в покоях принцессы меняли простыни, испачканные рвотой. Организм вашей падчерицы исторг снадобье, сваренное моим отцом, да будет Свет ему утешением.
— Вы никчемные маги, — прошипел Брун, останавливаясь прямо перед отверстием в стене, видимо, совершенно незаметным с той стороны. Красивое, породистое лицо короля было искажено болью. — Пророчество сбывается шаг за шагом. Она обрела магию, скоро достанется сильнейшему. Как я это переживу?
— Ваша страсть опасна… — Герард покачал головой. — Принцесса стала слишком заметной персоной. У Домина к ней свой интерес.
— Какой? Ну же! Говори! Ты был заодно со своим безумным папашей, вечно переводившим дорогие зелья в своей лаборатории! Ты все наверняка знаешь! Ну, отвечай, когда с тобой говорит король! — прорычал Брун.
— Что я могу знать? — пронял Герард. — Лишь мелкие слухи… обрывки информации. У моего батюшки покойного, — Герард всхлипнул, — насчет принцессы план был… а какой точно, не ведаю. Скорее всего, сюда прибудет Инквизитор в сопровождении экзорциста, одного из жрецов Храма Семи Богов. Состоится суд. Если будет доказано, что магия принцессы чиста, нас оставят в покое. Если обнаружатся следы Лесного волшебства, особенно если будет доказано, что Илэль пользуется им осознанно…