Песочные часы

Романовская Ольга

Вино теплом струилось по жилам, расслабляя, заставляя поверить, что всё уже позади, и мы с сыном на свободе. Я и забыла, что зашла на час, не спеша уходить. Мне не хотелось уходить. Здесь мне хорошо, здесь мой друг, здесь оживают все мои мечты — зачем же уходить? До грудного кормления ещё далеко, а кашей его, если что, кормилица покормит. Тем более, что за едой он часто капризничает, а я потом платье застирываю от его художеств. Причём, капризничает именно после дневного сна.

Тьёрн расспрашивал, где я планирую осесть, я честно отвечала,

что пока не знаю. Но точно не в Кеваре: не желаю, чтобы меня быстро нашли и в клетке вернули хозяину.

А потом он обронил фразу: 'Одной тебе будет тяжело, лучше с кем-то'. Мне не нужно было объяснять, что под 'кем-то' он имел в виду себя.

Тьёрн… Друг.

А как мужчина?

Он симпатичный, нравится мне, поцелуи не вызывают отторжения, даже охотно на них отвечаю. Не грубый, приятный собеседник, любит меня, рискует ради меня карьерой, а то и жизнью, преступая закон…

Попыталась представить себе близость с ним — не получилось. Понятия не имею, как это, должно же быть иначе, чем с хозяином. Только как?

— Иалей, о чём ты задумалась?

А задумалась я о том, как это могло бы быть, чтобы я чувствовала, поэтому невольно смутилась и отвернулась.

— Ни о чём. Наверное, мне пора уходить…

Разумеется, он меня отговорил, тут же придумав оправдание для госпожи.

Тьёрн сел ближе ко мне, коснулся руки, сжал, а потом, поглаживая начал перебирать пальцы. Сделал очередной комплимент, сравнив с каким-то цветом, потом неожиданно перевернул мою ладонь и поцеловал. Сначала в ямочку, а затем в основание, у самого запястья.

— Ты лицо виноградом немного испачкала, — улыбнулся он, отпустив мою руку.

— Где? — я наобум потянулась за салфеткой.

— Здесь, — маг встал, нагнулся и поцеловал в губы.

Поцелуй оказался долгим, но не ответить на такой было нельзя. Хотя, наверное, не стоило, потому что Тьёрн тотчас же обнял меня, привлекая к себе.

Он целовал так, будто хотел забрать из меня душу.

Мне следовало оттолкнуть его — я не оттолкнула. Нужно было возмутиться — я не возмутилась.

А дальше повторилось то, что уже было — череда поцелуев, которыми он покрывал моё лицо, шею, руки, нежные прикосновения, поглаживания, но без попыток меня раздеть.

— Иалей, скажи, ты бы вышла за меня замуж?

Я сидела у него на коленях, боком к нему, а его дыхание щекотало уши.

Что ответить, я не знала, поэтому предпочла промолчать. Он ведь хочет честного чёткого ответа, а такой я дать не могу.

— Я никогда не думала об этом… А вы бы женились?

— Лей, я никогда бы не стал рисковать ради женщины, которая мне безразлична. А раз я люблю эту женщину, то логично, что я хочу связать с ней мою судьбу.

Немного помолчав, он серьёзно добавил:

— Если хочешь уйти, уходи сейчас, потому что я так долго не выдержу. И плевать мне на твоего виконта!

И я действительно собралась уйти, даже встала, только мне не дали. Выдержки Тьёрна хватило

лишь для того, чтобы позволить мне выйти на лестницу, где он меня благополучно догнал и подхватил на руки.

Мои возражения были бесцеремонно прерваны поцелуем, против которого я ничего не имела. Мне не хотелось другого, но умом я понимала, что маг — единственная ниточка, которая связывает меня с осуществлением мечты, поэтому глупо ссорится с ним сейчас, когда её претворение в реальность так близко.

В конце концов, если я почувствую, что не смогу, уйду. Не станет же он насиловать! Точно не станет, он меня любит.

Меня бережно усадили на кровать и продолжили целовать.

Вопреки предположениям, Тьёрн не спешил — видимо, понял, что мне нравятся поцелуи, что они успокаивают, расслабляют.

Потом он наклонился и, встав на колени, расшнуровал мои полусапожки. Провёл рукой от кончиков пальцев одной из ног до колена и отпустил.

— Скажи только: тебе противно?

Я покачала головой. Я испытывала несколько иные чувства: растерянность, ощущение какой-то неправильности и, одновременно, какое-то внутреннее тепло. Даже не знаю, с чем оно было связано: с магом ли или с его обращением со мной.

Ободрённый, Тьёрн расстегнул моё платье и продолжил ласкать и целовать уже то, что оно скрывало. Потом на миг отстранился, расстегнул и бросил на стул рубашку, окончательно освободил меня от платья и, заодно, нижней юбки и снова приник к моим губам.

Теперь поцелуи стали жёстче, дыхание — чаще, а руки мага то и дело ласкали мои бёдра.

Я не успела опомниться, как очутилась в одном нижнем белье.

Сняв мои чулки, маг сел, положил мои ноги себе на колени и начал массировать стопы. Я невольно расслабилась, хотя до этого собиралась извиниться и сказать, что не смогу.

Тьёрн снова усадил меня, на этот раз спиной к себе, и начал поглаживать шею и плечи, умело снимая напряжение. Я даже глаза прикрыла.

А дальше свершилось то, что свершилось. Только что он ещё ласкал меня, ласкал грудь, как мне понравилось ещё в тот осенний день, а потом я уже принадлежала ему.

Нет, я говорила, что лучше этого не делать, что не уверена, что ему и мне понравится, что мне пора к сыну, но, видимо, было уже поздно.

Впервые с другим мужчиной.

Да, иначе. Всё иначе, начиная от ласк, до исполнения.

Тьёрн был нетерпелив, ему хотелось сразу, а я привыкла к немного иному. А тут ещё стеснение и вызванный им страх, мешавший расслабиться… Но он это заметил, нашёл в себе силы прерваться, снова продолжить ласки.

Вторично было успешнее: маг себя сдерживал, не сделал это внезапно, мягко подводя. Лёжа под ним, я что-то чувствовала. Приятное.

Нет, это не то, что должно быть, но и не ничего. Очень странная вещь, ощущение некого предвкушения, которое никак ни во что не выльется.

Когда Тьёрн закончил, всё так и осталось. Вроде и неплохо, но чего-то не хватает.