Песочные часы

Романовская Ольга

А если смилостивится, то попаду в подвал, к хырам. Ошейник, рабские браслеты, балахон, чёрная работа, отнятый сын, насилие, игнорирование моих чувств, желаний, ощущений, моральное унижение… Нет, я не хочу! Но иной реакции ожидать трудно — за боль платят болью.

Относись он ко мне как к рабыне, всё было бы иначе. И быстрее. Скорее всего, я бы умерла под ударами палача на площади Слёз. А так нет, он не даст мне умереть, и я буду мучиться, мне будут постоянно напоминать, что я вещь.

Шоан, ну зачем, ну зачем хозяин ко мне привязался? Почему у его первой жены не могли быть другие глаза, почему я не перестала

интересовать его после рождения ребёнка? Зачем, зачем это ему нужно? Это всё усложняет, делает мою судьбу в случае поимки беспросветной.

Он сейчас в ярости. Может, убьёт? Чуть не заколол же, когда приревновал к Тьёрну. Честно, лучший выход из положения. Для нас троих. Даже четверых.

Наконец в комнату вошёл маг. Видя, что я не сплю, неподвижно сижу на кровати и смотрю на сына, подошёл, взглянул на него и, вздохнув, порылся в дорожной сумке, извлекая какой-то флакон. Его содержимым он пропитал носовой платок и положил на грудь младенца, предварительно выведя на ткани ногтем два знака. Дыхание Рагнара тут же выровнялось, он перестал плакать и ворочаться. Глазки закрылись, и сын заснул.

Я ещё немного покачала его и уложила в изголовье постели.

— Тьёрн, — тихо, чтобы не нарушить хрупкий младенческий сон, спросила я, — а куда мы направляемся?

— В Строганскую долину, — раздеваясь, ответил маг. — Там энергетика хорошая, портал открыть попробуем. В порт-то нельзя — сразу схватят. Хорошо, что пока в другой местности ищут. Но надо бы поторопиться: твой виконт наверняка уже на подходе к месту, на которое указывает пластина. Лишь бы своих Наездников не подключил — они нам намного опаснее, чем патрули. Кстати, как браслет? Всё ещё намертво сидит?

Браслет двигался. Нет, снять я его по-прежнему не могла, но ведь раньше он сидел, как влитой.

Тьёрн успокоил, заверив, что с каждым днём связи будут всё истончаться, а потом поцеловал.

Спящий на постели сын стеснял его, но маг нашёл выход.

Это длилось недолго, а на столе, о который мне пришлось опереться, к счастью, не было посуды, которая могла бы разбудить Рагнара.

Тьёрн остался доволен, а я — безучастной. В моём состоянии невозможно было получить наслаждение, тем более, если всё происходит так, в непривычной позе, спонтанно, но я честно пыталась ему подыграть. Пусть думает, что мне приятно — маг это заслужил. Тем более что хоть как-то сдерживал свои желания, не завалил на этот стол, как мог бы, а всё же приласкал, поцеловал, по возможности удобно устроил…

Заснули мы, тесно прижавшись друг к другу. Постель узкая, в комнате холодно, да и мне в мужских объятиях спокойнее.

Четвёртый день нашего пути ознаменовался тревогой. Пришлось рано встать, наспех позавтракать и уехать на рассвете — выходивший на улицу Тьёрн случайно услышал от крестьян, что в соседней деревне солдаты.

Впервые за эти дни пустили лошадей галопом.

Настоящая пытка, и для меня, и для Рагнара, заливавшегося плачем. Резкие движения лошади болью отзывались во всём теле, мотали меня из стороны в сторону. Казалось, ещё один толчок — и я не удержу равновесия, упаду и, что ещё хуже, нечаянно раздавлю сына. Но Тьёрн подстраховал, и не только ремнями. Он скакал бок о бок со мной, когда мог, придерживал за плечи. И как не боялся, как умудрялся управлять обеими лошадьми?

Видя, что мне такой темп

передвижения не под силу, а наши с сыном головы болтаются, как у болванчиков (я даже шапку потеряла), маг перешёл на рысь.

За нами, вроде бы, не гнались, но отныне следовало быть предельно осторожными.

Время на отдых сократилось до предела. Мы с Рагнаром усаживались в уголке; я старалась успокоить малыша, спрятать его под плащом. Тьёрн же делал заказ и сам забирал его. Потом полчаса в тепле, чтобы покормить ребёнка, запастись чем-то впрок, просто погреться, и снова в путь.

Я научилась укачивать Рагнара в дорожной перевязи, научилась мириться с холодом, тряской, лошадью, даже кое-как управлять ей. И поесть тоже могла в седле. О чистоте больше не думала, разве что сына. Следила, чтобы не вспотел, не сидел мокреньким. Мне вообще так повезло, несказанно повезло, что он у меня такой здоровый и не крикун. Простуда наша прошла, и Рагнар живо интересовался окружающим миром, который, увы, хорошенько рассмотреть не получалось — я его кутала, чтобы не замёрз.

Постоялые дворы и трактиры становились всё более подозрительными, наполненными странными, разбойничьего вида личностями, но, по словам Тьёрна, как раз такие властям не выдадут. Он не сомневался, что обман уже раскрыт, и нас активно ищут по всему Араргу.

До Строганской долины оставалось немного, большую часть пути мы уже проделали. Единственное, что беспокоило мага, — впереди лежала безлюдная местность, и ночевать, скорее всего, придётся на открытом воздухе.

Пару раз над нашей головой пролетали драконы.

Я хотела свернуть с дороги, но Тьёрн удержал меня — 'Привлечёшь внимание'. И я училась давить в себе панический страх при виде скользящей по земле тени.

В то время, как я мрачнела, сжималась в комок, маг, наоборот, всё чаще улыбался и преисполнялся уверенности. Как он пояснил, уже начались пояса нужной нам энергетики — сочетание первозданной и каких-то там пород-накопителей. Тьёрн пытался мне объяснить, но я ничего не поняла.

— Эх, Лей, невовремя ты забеременела, — как-то на привале обмолвился он. — Так бы вызвали через тебя Соттора и без проблем отсюда выбрались.

— А кто этот Соттор?

— Да так, был один, — замял тему маг. — Ему твоя душа понравилась, он ведь не через каждого проводника захочет общаться.

Расспрашивать дальше я не стала, предчувствуя, что настроение мне это не поднимет.

Похоже, Тьёрн общается с каким-то мертвецом. Могущественным мертвецом, может, магом, может, демоном, и черпает у него знания. Он ведь ещё молод, а так много умеет! И недаром так любит магию Смерти. Интересно, знал ли об его увлечении учитель — маг сэра Тиадея?

Но Тьёрн рассказал сам, видя, что я замолчала и непроизвольно отсела подальше, помогая сыну разминать ручки и ножки.

— Иалей, ты не думай, я не некромант, меня просто интересует тот мир и его знания. Честолюбие не преступно, Лей, а я всего лишь хочу стать уважаемым магом, а не прозябать, выполняя мелкие поручения норнов. Служить нужно либо при дворе, либо в армии — там настоящее дело, настоящая магия, настоящий размах. Таких магов уважают. А Соттор — один из могущественных волшебников своего времени. Он случайно оказался рядом, когда я с помощью тебя расспрашивал умершего друга. Сама понимаешь, такой шанс не упускают.