Песочные часы
Шрифт:
Не спеша вылезать из ванной, огляделась, рассматривая многочисленные полочки, умывальник, зеркало, бритвенные принадлежности. Богато живет араргский коннетабль! Зато красиво и светло, весь день бы здесь просидела, но нельзя.
Вытерлась пушистым полотенцем, переоделась и вышла.
За дверью меня дожидалась Сара.
— Пойдем, к доктору сходим.
— Зачем к доктору? — не поняла я.
— Он посмотрит, нет ли у тебя каких повреждений. Нигде ничего не болит, кровь не течет?
— Ночью текла, — смутившись, призналась я, покосившись на красноречивое пятно на простыне. Служанка как раз стаскивала ее с кровати.
— Это нормально, — заверила меня экономка.
— А можно
Сара покачала головой:
— Господин велел. Видимо, — она улыбнулась, — он повел себя с тобой немного более страстно, чем ожидал, теперь боится, что могут быть последствия.
Мужественно выдержав осмотр и с облегчением вздохнув, когда врач авторитетно заявил, что все в порядке, я решилась задать экономке, как единственному человеку, которому я здесь доверяла, животрепещущий вопрос. Озвучила я его шепотом, когда женщина принесла мне обещанный сосуд с маслом, и мы на пару минут остались наедине в моей комнатке:
— Сара, скажите, а как можно… Словом, чтобы детей не было.
И покраснела, приготовившись выслушать отповедь на тему: 'Родить от хозяина — это счастье'.
— Понимаю, не хочешь от нелюбимого, — вопреки моим опасениям, экономка отреагировала нормально. — Есть разные средства, у меня самой одно всегда про запас хранится, только господину не понравится, если ты чем-то подобным воспользуешься.
— Ему же нужно мое тело, а не дети, — настаивала я, прекрасно понимаю, что, не прими я меры предосторожности, в следующем году обязательно рожу. И так каждый год… — Ну, пожалуйста, Сара, прошу Вас! Смилостивитесь надо мной, хотите, я на колени встану? Хотя бы скажите, что это за средство, из чего его готовят.
— А стоит ли рисковать? Зная господина, он по головке не погладит. А так будешь покорной, ласковой (я тебя научу кое-чему, чтобы он доволен был), родишь парочку ребятишек — глядишь, и вольную себе заработаешь. Вдруг детишки ему понравятся? Да и, поверь мне, жить проще станет: меньше контроля, работы, больше свободы.
— Если узнаю, что беременна, руки на себя наложу! — мрачно пробормотала я.
— Даже не думай! — ужаснулась экономка.
— Что, это тоже преступление?
— Видишь ли, ты же его ребенка убьешь… Ладно, дам тебе бутылочку того, что просишь. Месяца на три хватит, пока привыкнешь, освоишься. А то, не приведи боги, и впрямь чего с собой учудишь, а мне потом отвечать! Да и ребеночку какая польза, если мама его с первого дня в утробе ненавидит. Только ты бутылочку спрячь, а то, если найдут, плохо будет!
Я чуть не запрыгала от радости.
Три месяца — достаточный срок, чтобы я сумела выведать какое-нибудь народное средство и сварить искомое снадобье тайком от всех на кухне. Может, судьба и вовсе смилостивится надо мной, послав по делам к аптекарю. Скажу, что его просила купить экономка. Или любовница хозяина, есть же у него любовница? Словом, совру что-нибудь, главное из замка выбраться.
Выпив свои первые двадцать пять капель, разведенные в стакане воды, я немного успокоилась, поставила бутылочку на стол (не желала прятать ее при Саре, вдруг выдаст?) и открыла сосуд с баснословно дорогим маслом. Терпкий дразнящий аромат ударил в нос, побуждая нанести на кожу хотя бы несколько капель этой янтарной маслянистой жидкости.
— Дней пять оно тебе не понадобится, так что не трать понапрасну. И белье можешь обычное носить.
Значит, пять дней хозяин ко мне не прикоснется. Лучше бы вообще никогда!
Весь день я пробродила по замку, рассматривая высокие своды, цветные гобелены и стараясь не попадаться никому на глаза. Последние условие было трудно выполнимым, и я немного его подкорректировала: не попадаться на глаза
Но любимая комнатка на первом этаже у меня все же нашлась — утопающая в мягких подушках и коврах гостиная. Разумеется, я не смела сидеть на всех этих диванчиках, а обычно скромно пристраивалась на полу возле шахматной доски. Правда, времени на подобный созерцательный отдых у меня было мало: за первым выходным днем последовала череда будней, наполненная работой. Я смахивала пыль в комнатах, убиралась, меняла белье и полотенца, поливала цветы в зимнем саду, подкармливала их специальными удобрениями, помогала кухарке, если в том возникала необходимость, прислуживала за столом, носила из подвала бутылки с вином, наполняла кувшины пивом, бегала за всякой снедью в кладовую, вместе с другими служанками занималась чисткой гобеленов, ковров, столового серебра, подсвечников, носила хырам грязную одежду хозяина, мага, экономки, управляющего и начальника гарнизона, приносила все, что меня просили: от книги на самой верхней полке до стакана воды и забытого хлыста. А еще, когда наступала моя очередь, кормила драконов. Не одна, разумеется, вместе с кем-нибудь из слуг. К вечеру ноги частенько гудели от усталости и бесконечного беганья вверх-вниз по высокой лестнице, пару раз я даже всерьез подумывала о том, чтобы заснуть на межэтажной площадке.
Дошло до того, что порой я радовалась тому, если посредине рабочего дня хозяин забирал меня к себе или совершал, что хотел, прямо на полу или ближайшем диванчике — для меня это был отдых. Так как подыгрывать от меня не требовалось, я, благополучно выкинув из головы советы Сары, просто наслаждалась незапланированным отдыхом, по возможности абстрагируясь от того, что творили с моим телом. Делать это после нескольких месяцев тренировок было несложно: Тиадей никогда не делал мне больно, не рвался с места в карьер, не вжимал с силой в стены, столешницы, перила.
Были, разумеется, и неприятные моменты, вроде моей тяжкой повинности принимать с хозяином ванну. Я наполняла ее, наливала в воду несколько колпачков ароматного масла, клала на пол и на специальную полочку по чистому полотенцу, приносила халат и ждала. Когда появлялся виконт, я раздевалась, иногда раздевала его, иногда он проделывал это сам, брала мочалку, душистое мыло и начинала его мыть. Потом, разумеется, гигиенические процедуры перетекали в попытки продолжения рода Тиадеев, начинавшиеся в ванной комнате и заканчивавшиеся на кровати. Виконт был темпераментным мужчиной, и мне доставалось по полной, тут уж ни о каком отдыхе речи не шло. Если бы не принимаемые мной меры (с помощью хитрости и манипуляций с рецептами я сумела-таки найти общий язык с местным аптекарем, регулярно снабжавшим меня нужным средством за все мои карманные деньги), то за эти три года подарила бы хозяину минимум двоих ребятишек.
Моя прошлая жизнь, она каждый день снилась мне во сне: и родной город, и родителей, даже своего несостоявшегося жениха. Раз за разом возвращался кошмар, в котором в наш подвал врывались солдаты, и с замирающим эхом криком матери в ушах я просыпалась в слезах. Где теперь моя мать, что с ней стало, осталась ли она жива, или араргцы убили ее? Иногда смотрела на лицо Тиадея — и видела руины пылающего города. Он ведь тоже Наездник, военный, он точно так же умеет убивать людей. В такие минуты я его ненавидела, хотела в кровь расцарапать лицо, но рассудок удерживал от безрассудства. Что я могу против него?