Пляж
Шрифт:
Я припал к земле и выглянул из-за ветки, чтобы получше его рассмотреть. Первое, что я отметил, была его наколка: черно-синяя татуировка в виде ползущего по мускулистой спине дракона. На одной лопатке покоилась лапа дракона, на другой — били языки пламени. Потом я понял, что это тот же самый охранник, которого мы видели с Этьеном и Франсуазой, — парень со сложением кикбоксера. Узнав его, мне пришлось немало постараться, чтобы удержать дыхание под контролем. Сначала мне мешал всплеск адреналина и возвращение испытанного на плато страха, потом меня охватил благоговейный ужас.
Человек стоял почти затылком ко мне. Одной рукой он держал винтовку, другая рука прилегала
Я отдавал себе отчет в том, что через минуту-другую или даже раньше он уйдет, и поэтому в каком-то безумном порыве старался запомнить каждую черточку его облика. Это было все, что я мог позволить себе, не подползая ближе. Если бы мне удалось сделать его неподвижным, я бы, не жалея времени, обошел его вокруг, как статую в музее, чтобы разглядеть его позу, отметить все предметы его снаряжения и изучить его глаза — я хотел понять, что в них таится.
Перед тем как уйти, он обернулся в мою сторону. Возможно, он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. При этом он открыл рот, и я увидел, что у него не хватает двух верхних зубов. Последний штрих к его портрету. Опасное дополнение к разбитому прикладу его АК и рваным карманам мешковатых военных брюк защитного цвета. Если бы в тот момент я попытался скользнуть глубже в заросли кустарника, он бы наверняка заметил меня. По выражению его лица можно было сделать вывод, что он смотрит не очень внимательно, почти рассеянно, но он заметил бы какое-либо движение. Я замер, как под гипнозом. Засеки он меня, сомневаюсь, что я попытался бы убежать.
Я не двигался с места еще некоторое время после ухода охранника. Я понимал, что уходить сразу было бы ошибкой, но не из-за того, что охранник мог затаиться поблизости, а потому, что мне самому нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Я предусмотрительно думал об авариях и водителях, которые разбиваются вскоре после того, как едва избежали столкновения.
Возвращаясь через несколько часов в лагерь после проведенного на наблюдательном пункте дня, я во второй раз задержался у седловины. На этот раз вид террас и окутанных туманом вечерних джунглей заставил меня сжать кулаки. Меня захлестнула чудовищная зависть к Джеду. Уже больше года у него была DMZ, в полном его распоряжении. Я даже не мог вообразить себе ощущений от возможности столь неограниченного доступа сюда, и мимолетность моего собственного опыта только испортила мне настроение. Мне казалось, что это такое проклятие наложено на меня — один краткий взгляд на рай.
Раскол
На площадке никого не было, кроме Эллы, потрошившей рыбу возле хижины-кухни, и разговаривавшего с ней Джеда. Когда я подошел, Джед встал, и я ответил на его вопросительный взгляд едва заметным кивком. Джед кивнул мне в ответ, а затем, извинившись, направился к палаткам.
— Ты не принес рыбы? — оживленно спросила Элла. — Я надеялась, что ты принесешь несколько штук.
— Гм… — Я заглянул в ее ведро, в котором было меньше десятка небольших ханосов. — Нет, Элла. Извини, я ничего не принес… Это все, что у нас есть?
— Да. Ужасно! Я просто не представляю, как этим накормить пол-лагеря. Это все, что вы с Кити смогли наловить?
— Гм… да… Но это моя вина. Вчерашний вечер отнял у меня все силы, и мне нужно было немного
— Нет, — раздраженно ответила она, вынув горсть кишок и бросив их в грязь. — Они ничего не поймали, только Кити принес мне что-то. Кстати, сколько сейчас времени?
— Шесть тридцать.
— Шесть тридцать! Я уже два часа жду их. Сегодня большинство людей чувствует себя гораздо лучше, а это означает, что они проголодались, и поэтому я не могу больше ждать.
— Да, действительно… Интересно, почему они так задержались?
— Не имею понятия. Они поступили очень глупо. У меня просто в голове не укладывается: выбрать именно сегодняшний день, чтобы задержаться.
Я нахмурился:
— Подожди-ка, Элла! Что за вздор! Я уверен, что они не хотели задерживаться. Ведь они знают о том, что случилось… Наверное, у них сломался двигатель или кончился бензин.
Элла прищелкнула языком, разрезая ножом последнюю рыбину.
— Возможно, — сказала она, сделав ловкое движение рукой. — Наверное, ты прав… Но если не принимать этого в расчет, то они бы уже должны были вернуться.
Направляясь к дому, я все раздумывал над последними словами Эллы, потому что она была совершенно права. За два часа шведы запросто добрались бы обратно, даже если бы им пришлось тащить за собой лодку. Из наших предыдущих разговоров я знал, что они никогда не заходили в море дальше чем на двести метров — необходимая предосторожность на тот случай, если появится какая-то ужасная лодка и придется поспешно прятаться.
В глубине души я уже понимал, что со шведами случилось что-то серьезное. Это было самое логичное объяснение. Но я не сосредотачивался на своих предчувствиях — по тем же причинам, наверное, что и другие. Было слишком много неотложных забот, чтобы беспокоиться о каких-то новых. Людям было некогда — надо было принести кому-то воды, или обязательно выспаться, или убрать за кем-то лужицу рвоты. А меня больше всего заботила встреча с Этьеном. Я уже по-другому видел тот поцелуй. Я по-прежнему не считал себя в чем-то виноватым, но вполне понимал, почему меня считал виноватым Этьен, и я был уверен, что наша следующая встреча будет нелегкой. Поэтому, открывая дверь дома, я отогнал всякие мысли о шведах и решил вернуться к ним позже.
При входе в дом у меня сразу же возникло впечатление, что за время моего отсутствия произошел какой-то раскол. Мое появление было встречено напряженным молчанием, за которым вскоре последовал приглушенный шум. В ближайшей ко мне половине дома расположились мои старые товарищи по рыбной ловле, а также Джессе, Кэсси и Лия, еще одна огородница. В противоположном конце, вблизи моей кровати, сидели Сэл и Багз вместе с остальными огородниками и плотниками. Моше с двумя югославками разместились между двумя группами, несомненно, сохраняя нейтралитет.
Я оценил ситуацию. Потом пожал плечами. Если в лагере произошел раскол, у меня не было никаких колебаний — к кому примкнуть. Я закрыл за собой дверь и подошел к своим старым товарищам.
Молчание висело еще секунду-другую после того, как я сел, что меня испугало, так как из этого автоматически следовало, что раскол произошел из-за меня. В моей голове начала выстраиваться цепочка событий, связанная с поцелуем. Этьен, наверное, рассказал о нем Франсуазе, и она рассердилась на меня. Все узнали об этой истории, и царившая вокруг напряженность была вызвана не чем иным, как моим появлением. К счастью, я оказался неправ, что обнаружилось, когда Франсуаза подалась ко мне и взяла меня за руку.