Под куполом
Шрифт:
– Давай, Барби, пей, - сказал он.
– Ты же испытываешь жажду. Она немного соленая, но какая тебе к херам разница.
– Что горит?
– А то ты не знаешь?
– произнес Мэл с улыбкой. Он все еще оставался бледным - несомненно, потерял много крови, - но повязку на голове имел свежую, чистенькую.
– Прикинемся, что нет.
– Твои дружки произвели поджог редакции, - сказал Мэл, на этот раз выщерив зубы.
Барби понял, что мальчик обозлен. И напуган тоже.
– Хотят напугать нас, чтобы мы тебя выпустили. Но мы… не… пугливые.
– Зачем я жег бы газету? Почему не городской совет? И кем могут быть те мои дружки?
Мэл заправлял член назад себе в штаны.
– Завтра ты уже напьешься,
Барби молчал.
– Ты видел, как притопляют там у тебя в Ираке?
– Мэл кивнул, словно знал, что Барби такое видел.
– Теперь ты попробуешь это на себе.
– Он продвинул через решетку палец.
– Мы узнаем, кто такие твои соучастники, говноед. А сначала узнаем, что ты сделал, чтобы запереть наш город. Притопление? Никто его не выдержит.
Он, было, отправился прочь, но вдруг развернулся.
– И не в пресной воде. В соленой. Это главное. Подумай об этом.
Мэл пошел, тяжело шлепая по коридору, со склоненной головой.
Барби сел на топчан, взглянул на подсыхающие отпечатки Мэловой мочи на полу, прислушиваясь к сирене. Подумал о блондинке в пикапе. Девушке, которая едва не решила его подвезти, а потом передумала. И закрыл глаза.
ПЕПЕЛИЩЕ
1
Расти стоял на разворотной площадке перед госпиталем и смотрел на пламя, которое поднималось где-то на Мэйн-стрит, как вдруг у него на поясе зазвонил телефон. Рядом стояли Твич с Джиной, девушка держала Твича за руку, словно искала защиты. Джинни Томлинсон и Гарриэт Бигелоу спали в госпитальной ординаторской. Обход делал тот пожилой мужчина, который согласился стать волонтером, Терстон Маршалл. Он оказался на чудо опытным. Свет есть, аппаратура вновь работает, на некоторое время топлива хватит, дела улучшились, и все идет нормально. Пока не заверещала сирена, Расти даже не осмеливался радоваться за себя.
Он увидел на экране телефона «ЛИНДА» и произнес:
– Дорогуша, все хорошо?
– У нас – да. Дети спят.
– Ты не знаешь, что там го…
– Редакция газеты. Помолчи и слушай, потому что через полторы минуты я выключу телефон, чтобы никто мне не мог позвонить, не позвал на тушение пожара. Здесь Джеки. Она побудет с детьми. Тебе нужно встретиться со мной в похоронном салоне. Там также будет Стэйси Моггин. Она уже к нам забегала. Она с нами.
Услышав это имя, хотя оно и было ему знакомое, Расти не сразу припомнил, кому оно принадлежит. А это - она с нами. Действительно началось разбиение на стороны, кто-то становится с нами, а кто-то с ними.
– Лин…
– Увидимся там. Десять минут. Это безопасно, пока они будут заниматься пожаром, потому что оба брата Бови в пожарной бригаде. Так сказала Стэйси.
– Как это они могли так быстро собрать брига…
– Не знаю и знать не хочу. Ты сможешь приехать?
– Да.
– Хорошо. Не оставляй машину на боковой стоянке. Объезжай дом и поставь ее на маленькой площадке. – После этого ее голос пропал.
– Что там горит?
– спросила Джин.
– Вы знаете?
– Нет. Потому что мне никакого звонка не было, - ответил Расти и посмотрел на них тяжелым взглядом.
Джина не поняла, зато Твич сразу.
– Никто никому не звонил.
– Я просто куда-то отлучился, возможно, поехал на вызов, но вы не знаете, куда именно. Я не говорил. Правильно?
Нисколечко не потеряв своего сбитого с толку вида, Джина все же кивнула. Потому что эти люди теперь ее люди; этот факт не вызывает у нее сомнений. Да и с какой бы радости? Ей всего лишь семнадцать. «Наши и не наши, - подумалось Расти. – Не очень хорошая терапия, конечно. Особенно для семнадцатилетней девушки».
–
– Где именно, мы не знаем.
– Конечно, - согласился Твич.
– Ты конек-горбунок, а мы всего лишь муравьи.
– Не делайте из этого уж такого большого дела, - сказал Расти. Хотя дело было большим, ему это уже было ясно. Угрожало неприятностями. И Джина не единственный ребенок в этой картинке; есть их с Линдой дочки, которые сейчас крепко спят, не зная того, что папаша с мамашей напялили парус и отплывают в бурю, которая может оказаться слишком опасной для их лодочки.
Но все-таки…
– Я вернусь, - произнес Расти, надеясь, что это не пустая фраза.
2
Сэмми Буши завернула «Малибу» Эвансов на аллею, которая вела к больнице имени Катрин Рассел немного позже, чем отсюда, отправляясь к похоронному салону Бови, отъехал Расти; они разминулись по противоположным полосам возле площади на городском холме.
Джина с Твичем уже зашли вовнутрь, и разворотная площадка перед центральным входом лежала пустой, но она не остановилась здесь; заряженная - потому что оружие, которое лежит рядом на сидении, делает тебя осторожным (Фил сказал бы «становишься параноиком»). Вместо того она поехала вокруг здания и поставила машину на служебной стоянке. Схватила пистолет и засунула себе за пояс джинсов, прикрыв его сверху низом майки. Пересекла стоянку, остановилась перед дверьми прачечной и прочитала надпись: КУРИТЬ ЗДЕСЬ БУДЕТ ЗАПРЕЩЕНО С 1-го ЯНВАРЯ. Посмотрела на щеколду, понимая, что, если та не откроется, она отступится от своего намерения. Это будет Божий знак. С другой стороны, если двери незапертые…
Двери были незапертыми. Бледным, тусклым призраком она проскользнула в середину.
3
Терстон Маршалл чувствовал себя утомленным - даже изможденным, - но более счастливым, чем сейчас, он не чувствовал себя уже много лет. Вне всякого сомнения, это патология; он же профессор на пожизненном контракте, печатающийся поэт, редактор престижного литературного альманаха. С ним делит кровать роскошная молодая женщина, самая умная и считает его выдающейся, прекрасной личностью. То, что раздача таблеток, лепка мазевых повязок, опустошение подкладных уток (не говоря уже о вытирании обосранной жопки мальчика Буши час тому назад) дарило ему ощущение счастья, большего, чем все обозначенные выше достижения, просто вынуждено быть патологией, но что греха таить. Госпитальные коридоры с их запахами дезинфектанта и мастики для пола относили его в юность. Этим вечером его воспоминания были очень яркими, от вездесущего аромата пачулевого масла в квартире Девида Перна [327] до банданы с «огуречным» узором, которая была у Терси на голове, когда он ходил на поминальную службу по Бобби Кеннеди [328] . Обходы он делал, хмыкая себе нежно, потихонечку под нос «Ногатую женщину» [329] .
327
В конце 1960-х известнейшим человеком по имени Девид Перна был постановщик и исполнитель трю-ков в кино.
328
Роберт Кеннеди (1925-1968) - брат президента Джона Кеннеди, был генеральным прокурором, сенато-ром, кандидатом в президенты, застреленный в Лос-Анджелесе после того, как выиграл первичные выборы в Калифорнии.
329
Классический блюз, который в разных версиях входит в репертуар большинства артистов этого жанра.