Полукровка
Шрифт:
— Дуся, хорошо, что ты пришла, а то за тобой собирались Гришку посылать, — скороговоркой пролепетала молоденькая секретарша Светлана.
— После всего этого как я смогла бы мимо конторы пройти?
— Ладно, не трусь, тебя Главный вызывает, иди к нему, он сегодня не очень злой, скорее озабоченный. Двигай, ни пуха ни пера, — напутствовала она Евдокию.
Пока Дуська в нерешительности переминалась с ноги на ногу у двери главного зоотехника, в приёмную с накладными на солярку вошёл Андрей Максимович Доля.
— А я тебято как раз и хотел на ферме искать,
Евдокию очень задел его бескомпромиссный тон, и ещё она прекрасно знала склочный характер Андрея Максимовича и решила его отшить.
— Хочешь, будет да, а хочешь нет, твоёто какое дело? Следователем, что ли, заделался?
— Да ладно, чего шипишь, как кобра очковая, я же тебе помочь хочу.
— Помочь?! Это здорово, помощников мне только и не хватает. С утра отбою от вас нет, вон вдоль дороги стоят, каждый в помощники набивается: «Дуся, Дуся», полна улица помощников, чтоб вы все провалились — помощники хреновы.
— Так ты про этих зубоскалов? Но менято с ними не равняй, я действительно помочь хочу. Ведь ты говорила, что Палкан Николая Сергеевича поросят у тебя таскает. Так я тебе скажу про себя.
— С чего это ты взял, что я говорила комуто, гдето. Чего болтаешь что попало. Слышал звон, да не знаешь, где он.
— Ладно, ладно, хватит, остынь немного. Ты сама Лидке говорила, что Палкан — это волк, что он поросят с фермы таскает, хватит притворяться и овечкой прикидываться. Спроси вон хоть у Светки, она тебе память вправит.
— Не надо упорствовать, Дуся, каждый знает, что ты сказала, — опустив глаза, застенчиво промурлыкала секретарша.
— Ну вот, а что я тебе говорил, об этом все знают, а я тебе вот что расскажу. В самом начале апреля этот Палкан моего пса загрыз. Ты что, не знала об этом?
— Слышала, как же не слышать, как твой Туман — полубес» шибанутый, на ребёнка напал. Я бы твоего Тумана… да вместе с тобой…
Жирикова так разошлась, что Доля враз пожалел об этом, зря он зацепил её своими расспросами и, как бы извиняясь, пролепетал:
— Ты всё шутишь. Уж и не знаю, как мне тебя убедить в том, что этот волчара моему псу в глотку вцепился и задавил насмерть. Я тебе говорю, это он на ферме у тебя командует, точно он, попомнишь мои слова, оон.
Доля пытался быть максимально убедительным. Кто, кто, а Дуся знала интриганские наклонности собеседника и не особо ему уступала, хотя всю историю про его Тумана давнымдавно знала.
Евдоха, и так взведённая до отказа, как пружина спускового механизма «калаша», чуть не кинулась на Андрея Максимовича, но в конце всё же сдержалась и только взглядом презрения одарила растерявшегося горепомощника. Наконец отвязавшись от непрошеного свидетеля, она, тяжело вздохнув, повернулась и с тревогой в сердце вошла в кабинет, где её ждала полная неизвестность.
— А, Жирикова, здравствуй, проходи, пожалуйста, присаживайся поближе вот сюда, к столу, — спокойным голосом и весьма уважительно произнёс её непосредственный
— Здравствуйте, Азрет Магомедович, — с почтением проговорила Евдокия, не зная, как реагировать на его неожиданную приветливость, и присела у края стола на стул.
— Рассказывай, кто там у вас такой умный оказался? Кто шум поднял на всю Камаринскую? — ради шутки со сталинской интонацией в голосе задал вопрос начальник.
22
В бригаде у Деда Серикова работа ладилась: эксцессов никаких, воровства никакого, но и новостей особо никаких не было, за исключением того, что Оксана Никитенко забеременела, но Дед к этому событию не имел никакого отношения. Это утро обещало быть добрым. Дмитрий Михайлович прохаживался меж аккуратно окошенных рядов яблонь и наслаждался плодами совместных трудов.
— Стволы выбелены, сухие ветки срезаны, гусеницы потравлены, удобрения внесены, трава скошена, листья зелены, яблоки зреют ко времени — порядочек…
Мысли Генерала укладывались стройными рядами, каждая на своё законное место, не перемешиваясь, не путаясь с другими. Вдруг до его слуха донёсся необычный шумок.
— Шушукаются вроде? Хихикают нешто?
Обошёл бригадир вкруг копны высушенного сена, а тут вся его женская армия в сборе, все семь девок и беременная Оксанка с ними, нет только одного, сторожа Ивана.
— Это что ещё за собрание? У вас что, рабочий день отменили или 8е Марта повторно назначили?
Дмитрий Михайлович попытался прикинуться Иваном Грозным, собрал все до единой морщинки со всего лица и разместил их повыше носа, прямо промеж бровей. Лицо и в самом деле стало грозным, а вот сам…? Поднял он над головой самодельную свою трость и, магически потрясая ею, попытался средь чистого неба вызвать громы и молнии — не вышло. Девки хоть и не боялись своего начальника, но уважение к нему было велико. Они тут же повскакивали все как одна и обступили его вокруг. Картина, прямо скажем, умилительная — «Дед Мороз и детки»: в центре стоял высокий, худощавый, с седой бородой и палкой в руке «Дед Мороз», а по кругу, словно в хороводе, молоденькие девчушки в разноцветных платьицах. Яблони вместо новогодней ёлки и скошенная трава вместо снега, ай да праздник, сейчас все вместе начнут подарки раздавать и хороводы водить.
— Что, работнички, благородный труд вам надоел, значится. Теперь заседания вам проводить сподручнее, чем работать. «Тред юнионы» недоделанные. Кончай базар, марш за граблями и сено ворошить, а не то всех покараю как…
Молодые балагурки не дали Деду закончить перечисление карательных методов и засыпали его ехидными вопросами:
— Михалыч, расскажи, что там за чудеса на работе у Николая с Лидой? Вроде там на ферме нечистая сила завелась или научные опыты по телепортации поросят через забор проводятся? Скажика, Михалыч, Палкан ваш в доле с ворами или сам управляется? А может, банда завелась? Может, нам с косами и вилами на подмогу рвануть?