Помнишь?..

Хэтчер Робин Ли

Саре хотелось сказать, что это не ее собачье дело.

– Мы оба пришли к выводу, что не подходим друг другу, миссис Боннель. Все очень просто.

– Но это произошло так неожиданно. На рождественском празднике он сказал...

– Уоррен был так возбужден по поводу его нового предприятия. Это было не очень подходящим временем, чтобы объявлять, что мы не собираемся сочетаться браком.

Она понимала, что ее легко уличить во лжи, но надеялась, что Этель ничего не заметит.

– Да, должна вам сказать, вы на редкость спокойно к этому относитесь... – Она отхлебнула

кофе. – Вы поразительно сильная женщина. У вас расстроилась свадьба, ваш дед дышит на ладан, а теперь еще ваш брат связался с одной из этих шлюх из салуна, и вы еще в состоянии сидеть здесь с таким видом, будто вам на все наплевать.

Сара замерла.

– Что?!

Этель невинно улыбнулась.

– Скажу вам, я вами восхищаюсь. В вашем возрасте у меня не было и половины вашей самоуверенности.

– Что вы сказали про моего брата?

– О Боже. – Миссис Боннель отставила чашку с кофе и озабоченно взглянула на Сару. – Только не говорите мне, что вы не знаете про Тома и эту девку из салуна «Поуни».

Сара глубоко вздохнула, пытаясь привести в порядок нервы.

– Нет, боюсь, что не знаю. Расскажите мне, миссис Боннель.

– Так вот, – с очевидным удовольствием начала Этель, – он ходил к ней в салун почти каждый день.

Я понимаю, что молодым людям нужно сеять свой дикий овес, и, насколько я понимаю, мало что можно сделать, чтобы изменить это, но теперь он ходит по городу и просит, чтобы кто-нибудь дал ей работу. Он даже заходил в газету и просил мистера Боннеля взять ее. Можете себе представить? Такую девку. Какой респектабельный человек возьмет ее на работу к себе? Скажу вам, я не допущу ничего подобного в «Геральде». На прошлой неделе миссис Варни говорила мне, что это просто ужасно, что в нашем городе, прямо посредине его, находится бордель, а это самый настоящий бордель... Греховное место! И вот теперь ваш братец желает распространить эту заразу по всему городу, ведь каждому будет угрожать эта аморальная девица. Пусть сидит в своем салуне, где ей и место. Вот что я вам скажу.

Сара подумала о женщине, которая ждала доктора возле церкви. Она запомнила фиолетовые тени на веках, толстый слой румян на щеках, ярко-красные губы. Не может быть, чтобы ее браг увлекся такой женщиной. Только не Том.

У Фанни дрогнуло сердце, когда Том вошел в салун. Вчера, на Рождество, он забегал к ней на минуту. Он принес ей подарок – медальончик на золотой цепочке. Он пытался объяснить ей, что это пустяк, что он просто хотел, чтобы она знала, что он ее друг. Но это значило для Фанни намного больше. Накануне поздно вечером она легла спать, сжимая в руке медальон и мечтая о красивом молодом человеке, который подарил его.

Пройдя через салун, он подошел к столу, который она вытирала влажной тряпкой.

– Доброе утро, Фанни, – улыбнулся он ей. Ее сердце еще раз вздрогнуло.

– Доброе утро, мистер Мак-Лиод. Наклонившись к ней, он спросил:

– А не пора ли называть меня просто Томом? Ведь мы друзья, правда?

Она промолчала, не в силах что-либо ответить. Сердце громко стучало в груди, внутри же она чувствовала необыкновенную

слабость.

Он хотел, чтобы она называла его Томом?!

– Мое нужно, чтобы ты пошла со мной на несколько минут, Фанни. Кажется, я нашел для тебя хорошую работу и место, где можно жить.

– Вы нашли?! – прошептала она, обретя голос. Он кивнул.

– Там, в ресторане гостиницы Рэфферти. Миссис Рэфферти хочет поговорить с тобой.

– Она хочет поговорить со мной? Том тихо рассмеялся.

– Да, хочет. А как же еще она может сказать тебе, что собирается взять тебя на работу?

В задней части здания хлопнула дверь, и Грейди О’Нил вошел в салун. Увидев Тома, он нахмурился.

– Ты опять здесь, Мак-Лиод? – чуть ли не прорычал он.

– Я зашел ненадолго увести Фанни.

У Грейди блеснули глаза, потом он рассмеялся лающим смехом.

– А зачем тебе водить ее куда-то? У нее есть комната наверху, вполне сойдет.

От унижения Фанни залилась краской. Ей хотелось, чтобы под ногами разверзся пол и она провалилась туда.

Том возмутился, но сумел сдержаться, только сверкнул глазами и крепко сжал губы. Отвернувшись от Грейди, он взял Фанни за руку.

– Пошли.

Господи! Он все-таки идет с ней в ее комнату. Ей захотелось лечь и умереть.

Оупэл сидела у своего туалетного столика в одном корсете и панталонах и тщательно накладывала на лицо грим, когда Том открыл дверь. Том даже не посмотрел в ее сторону, подведя Фанни к ее постели.

– Собери свои вещи, – велел он.

Она посмотрела на него, не будучи уверенной, что правильно его поняла:

Его взгляд упал на ее платье.

– Есть у тебя что-нибудь еще надеть? Что-нибудь не такое... – Он не договорил фразы до конца.

– Да.

– Хорошо. Надень. Я буду ждать тебя в коридоре. Не копайся и возьми с собой вес, что тебе понадобится. Ты сюда больше не вернешься.

Не задерживаясь, он тут же вышел, плотно закрыв за собой дверь. Фанни стояла как вкопанная, до нее еще не доходило, что происходит.

– В чем дело, объясни мне? – спросила Оупэл, поднимаясь из-за туалетного столика.

Фанни посмотрела на сестру, на ее когда-то красивое лицо, с годами утратившее свою прелесть, посмотрела на потерявшие естественный блеск, выкрашенные в ярко-красный цвет волосы, посмотрела на фигуру, послужившую удовольствию бессчетного числа безымянных мужчин. Она смотрела и думала, что, если не уйдет сейчас, с ней будет то же самое.

– Он забирает меня отсюда.

– Чю значит забирает тебя отсюда?

– Том нашел мне другое место работы. Там можно и жить.

Она посмотрела на Оупэл, и слезы полились из ее глаз. Несмотря ни на что, она любила свою сестру. Оупэл заботилась о ней, когда она болела. Она постаралась, чтобы ее маленькая сестричка, сирота, которой некуда было податься, имела крышу над головой, когда приехала в Хоумстед. Оупэл как могла проявляла к ней добрые чувства, и Фанни любила ее за это. Но ей не хотелось уподобиться Оупэл. Она скорее умрет.

Оупэл как будто прочитала ее мысли. Она подошла к ней и кончиками пальцев дотронулась до щеки Фанни.