Поток алмазов
Шрифт:
— Я должен ее навестить, — сказал он, обращаясь больше к себе, и тут же начал подыскивать подходящий повод. — Затея Сеттона… компас… план… скрытые сокровища и тому подобные вещи… Любопытно, а, Петер?
Глаза Петера заблестели из-за роговых очков, и он дрожащими руками стал искать на полке какую-то книгу.
— Тут у меня есть одна книга, она тебе может пригодиться. — Он вынул книгу, стер с нее пыль и подал ее Сноу. — Вот она! «Черноокий Ник или сокровищница в подземельи»!
Сноу взял книгу, перелистал и, возвращая Петеру,
— Замечательно, положи ее к моей пижаме, я ее прочту перед сном.
Для Сноу было всегда облегчением, когда Петер его оставлял одного, чтобы отправиться за покупками. Закупки доставляли Петеру огромную радость и им предшествовало тщательное составление списка.
— На пару пенсов птичьего корма, чай, сахар, дрова, лавочнику сказать, чтобы прислал полцентнера угля, яйца, немного шпига — ты ведь любишь шпиг, Сноу, не правда ли? Немного сушеной лососины, ребро — хочешь ребро?.. И молодой картошки… Кажется все…
Сноу наблюдал в окно, как Петер вышел на улицу, и когда тот скрылся за углом, он направился в свою спальню и начал переодеваться.
Четверть часа спустя он направился к дому Сеттонов.
Открывшая ему горничная сказала, что мисс Сеттон сейчас занята, но все же пропустила его в маленькую библиотеку.
— Одну минутку, — сказал Сноу. Он вынул записную книжку, вырвал из нее листок, написал пару строчек и отдал горничной. — Передайте это.
Цинтия была занята бесплодным и бесполезным разговором относительно предполагаемой экспедиции ее брата, когда горничная передала ей сложенную записку.
Она развернула ее и покраснела.
— Хорошо, — сказала она горничной и смяла записку.
— Мне кажется, нет никакого смысла продолжать этот разговор, — обратилась она к присутствующим, — моего совета не спрашивают. Если мой брат намерен взять на себя риск, что ж, пусть отправляется, каково бы ни было мое мнение относительно этого.
— Но, мисс Сеттон, — горячо возразил Ламбэр, — вы неправы! Дело не только в плане, который вы так любезно нам предоставили…
— Предоставила моему брату, — поправила она его.
— Совершенно верно! Но дело не только в этом, — продолжал он, — нам было бы желательно, чтобы вы одобрили наш большой проект. Для нас это очень важно, мисс Цинтия…
— Мисс Сеттон, — поправила она его.
— Для нас это означает гораздо больше, чем вы предполагаете. Я вполне откровенно сознаюсь: основываясь на сообщениях вашего отца, я учредил общество, я затратил на снаряжение этой экспедиции большие деньги, я отправил вашего отца в Африку… а теперь меня беспокоят акционеры. «Где ваша россыпь?» — спрашивают они. А теперь, — его голос понизился до проникновенного шепота, — вы меня обвиняете! Не так ли, Уайтей?
— Действительно, — подтвердил тот.
— Но я мог применять только честные средства, — продолжал он. — Мне необходим был план, а вы отказывались его выдать. Не мог же я произвести взлом в вашей квартире!
— Удивительно,
— Странно! — сказал Ламбэр.
— Невероятно! — поддакнул не менее удивленный Уайтей.
— Вот так. А сейчас — извините, у меня дела, — сказала она, выходя из комнаты.
Она вышла из комнаты, и Сноу, ожидавший ее в маленькой библиотеке, встал ей навстречу.
Легкая краска покрыла ее щеки, когда она, удостоив его легким поклоном, кивнула на кресла.
— Очень любезно с вашей стороны, мисс Сеттон, что вы меня принимаете, — сказал Сноу.
Ее задело, что он себя держал так непринужденно. Мало надежды на успех может иметь мужчина, который так беспечно относится к своему позорному прошлому.
— Я… Я вам осталась должна эту встречу, — ответила она. — Я хотела бы… — она запнулась.
— Да? — Сноу поднял голову. — Что вы хотели?
— Нет, ничего, — ответила она, чувствуя, что краснеет.
— Вы хотели бы мне помочь, — сказал он улыбаясь, — но, мисс Сеттон, полсвета хотело бы мне помочь, но я безнадежно погиб, я неисправим, так и смотрите на меня…
Как бы легко он ни относился к вопросу о своей реабилитации, все же его интересовало, какое впечатление на нее произведет его отказ от помощи. Ему стало легче на душе, но с другой стороны ему это несколько мешало, когда он увидел, что его самооценка ее удовлетворила.
— Я пришел сегодня к вам, — продолжал он, — в связи с одним делом, которое имеет для вас огромное значение. Не будете ли вы так добры ответить мне на несколько вопросов?
— Пожалуйста, — просто ответила она.
— Ваш отец был исследователем?
— Да.
— С Центральной Африкой он был знаком очень хорошо?
— Да… очень хорошо!
— Он открыл россыпь… алмазную, кажется?
Она, смеясь, покачала головой.
— Это еще требуется доказать, — сказала она. — Он слышал от туземцев об изумительной реке… они ее называли «Потоком алмазов», потому что ее русло было усеяно алмазами, которые под воздействием воды были отшлифованы и блестели… Это были, вне всякого сомнения, настоящие алмазы, так как мой отец приобрел некоторое количество у местного населения…
— Затем, как я предполагаю, — сказал Сноу, — он возвратился домой и вступил в переговоры с Ламбэром?
— Да, это так, — сказала она, удивляясь, какой оборот принял их разговор.
Сноу задумчиво кивнул.
— Конец этой истории мне известен, — сказал он. — Я постарался узнать обстоятельства, при которых скончался ваш отец. Вы получили от тамошнего наместника план?
— Да… но…
Он улыбнулся.
— У меня нет никаких тайных целей, но я бы с удовольствием взглянул на этот план… и прежде чем вы мне откажете, мисс Сеттон, разрешите вас заверить, что я не любопытен, не тщеславен и не корыстен.