Повелитель Грёз
Шрифт:
– Долгие вам лета!
"Надо рассказать. Пусть это и пошатнет его веру в честного повелителя".
– Да, я действительно хочу сделать жизнь людей лучше. Хоть я и знатного происхождения, волей обстоятельств жил среди низов, так что знаю чаяния простого народа.
– И вештаков.
– И вештаков. Кстати, о вештаках. Возможно, у них скоро появится маленький принц.
Лик содрогнулся. Вероятно, решил, что в это мгновение властелин лишил его власти. Теперь - в башню Болей или на эшафот.
– Я тебя слегка обманул, - начал Элден, - вероятность рождения дочери
– Как пять?
– почти беззвучно выдохнул Лик.
– А вероятность второго Дираиша получается... половина на половину?
– Нет, вторая половина - это маленький принц, наследник дома Шелим. Понимаешь... э-э... уже тогда в Сад-Веште, когда проводил обряд, я думал о политике. О последствиях твоего необдуманного решения.
– Ваше сияние...
– Я сделал вид, что ворожу, а на самом деле просто закрыл глаза и позволил себе немного отдохнуть. Возможно, спас нашу родину от срама, что не смыть вовеки.
– Ох...
"И это все?! А где же благодарность?"
– Тебе не нужно бояться. Знаешь, я буду в числе первых, кто поздравит тебя с сыном. Также я самолично приеду взглянуть, как нечистый жрец хной рисует на животе младенца священное семиугольное знамение. Не ограничусь отправкой послов, как сафаррашские князья делали ранее.
– Я не знаю, что сказать, мой повелитель... Мне нужно как-то переварить подобные вести.
– Вот и прекрасно. Надеюсь, впредь ты не будешь смущаться сидящего напротив Дираиша. И после трапезы тебе придется переваривать не только вести, но и ягненка.
Элден жестом отослал Лика и, когда погруженный в размышления некнязь удалился, повернулся к Кейварту:
– Что слышно об Эр-Вейне? Не нашли еще?
– Нет, ваше сияние. Ни его самого, ни единого лазучара.
– Где же он может быть?
– Я охотно поверю, что того и Чудотворец не ведает. Чего ждать от человека, посвятившего жизнь смрадному колдовству - смешиванию светлого и темного эфиров. Слуги серого дыма, как они говорят. А я скажу так: раба серой мерзости.
– Интересно, куда приведет его эта дорога. Всей плоти, кроме рук, он уже лишился, они наверняка тоже скоро испарятся.
– А то! Но вы правы, что отрядили на поиски так много людей. Его лазучары нам действительно необходимы.
– Кейварт плеснул из кувшина кислющего вина. Элден уже попробовал эту гадость и хотел убрать с глаз долой, думая, что никто и не притронется, однако Кейварт все подливал себе и подливал.
– Без лазучаров вам не направить мысли народа в нужное русло. Чернь напридумывает всякую ересь и будет слушать дураков разных.
– Да, я хочу, чтобы люди знали о моем желании дать им немного больше того, что они имеют. О том, что я не Дараган.
– Без лазучаров вы не донесете до них эту мысль. Ну как вы с горсткой ваших приближенных убедите их? Они скорее послушают Бабиту из паучьего конца, хоть она даже и читать не умеет. Нет, тут нужны лазучары. Следует делать, как делал Дараган, да сожрут его черви. Пустит лазучар слушок, неважно, правдивый или нет, главное - выгодный вам. Покричит его на ярмарке. Сперва никто не поверит, сочтет сущей небылицей. Однако затем крикуна
– Кейварт хлебнул кислятины.
– Я недолюбливаю Эр-Вейна, но стоит признать, его лазучары - превосходные специалисты своего дела. На воспитание подобных мы потратим долгие лета.
– Да, надеюсь, серый эфир еще не забрал Эр-Вейна окончательно.
Исход войны уже проявлялся, войска властелина от битвы к битве громили орденцев, и кольцо вокруг болот Шамшорх почти замкнулось. Против Ураша ополчились и крестьяне, и жрецы обеих ветвей, и разномастные разбойники, включая и мятежников, как они сами себя величали. После победы над орденом Элден разберется и с этими головорезами тоже. Уже скоро он сможет обратить на них весь гнев властелина: хранитель стянул к рудникам последние боеспособные отряды, жалкие остатки медузного воинства вот-вот будут повержены.
Конец близок, и Элдену пора думать о послевоенном обустройстве и укреплении своего положения. Пока Эр-Вейна с лазучарами не отыскали, властелину следует самому озаботится вопросами рождения своего благолепного образа в глазах верноподданных.
Вечером Элден натянул сафьяновые сапоги с сороками, завязал на груди шнуровку плаща пурпурного бархата, взял зубастую корону - сороки парами летали по кругу друг к дружке и, конечно, друг от дружки. Это значило, что к врагам придет разорение, а друзья его счастливо избегнут.
Властелин отправился к страждущим явления его сияния. Одну из зал он постарался миновать побыстрее: во время осады в замке ютились тысячи солдат, отхожих мест не хватало. Дерьмо здесь уже соскребли, но запах все никак не выводился. Поправив корону, Элден вышел на балкон.
Под склонами Лысого холма, казалось, собрались все жители нижнего града, вернее, того, что от него осталось. Деревянные дома выгорели, теперь от замка Первого После и до излучин Аруши тянулись наспех сложенные жилища из неподогнанных досок, укрытых дырявым тряпьем. Подобные постройки, разве что поменьше, Элден с друзьями громоздил в детстве, просто сваливая в кучу ветки, а затем кое-как закрепляя и обвешивая драными полотенцами. Высившиеся островками каменные дома почернели и зияли дырами: на стенах - сажа, а двери и ставни выгорели. За Арушей от садов предместий остались черные колья, а среди них - мавзолеи усадеб. Все это зрелище более походило не на столицу княжества и всей Ишири, а на временный лагерь, разбитый среди тысячелетних руин некогда великого города.
– Ваш властелин приветствует вас!
– Элден поднял руку. Толпа ответила гулом покорности. Она тоже словно обгорела - серо-черно-бурая масса в дырявых, истлевших лохмотьях.
– Знайте: я не Дараган. Я хочу принести вам процветание. Мы пойдем к свету!
Толпа стала на колени и принялась бить поклоны.
"А ведь совсем недавно бросали в презренного вештака камни".
– В мыслях Элдена смешались оттенки жалости к глупцам и намерения вырвать их из косности и невежества.
– Пойдем к свету!