Праздник подсолнухов
Шрифт:
– Я уже говорил, что наша организация пользуется определенным влиянием в самых разных сферах. У меня была возможность ознакомиться с протоколом вскрытия, затем оставалось просто связать очевидные вещи: по группе крови этот ребенок никак не мог быть вашим. Кажется, даже судмедэксперт упустил это из виду. Возможно, ситуация показалась ему слишком очевидной. У вашей жены была вторая группа крови. Услышав от врача, что у эмбриона первая группа крови, вы соврали, что и у вас тоже первая, тогда как в действительности имеете четвертую группу. Конечно, тут не может
Я ухмыльнулся:
– А ты проделал большую работу.
– Дотошность – моя отличительная черта. Конечно, я скрыл вышеназванный факт от Тасиро. Думаю, ваш шурин тоже не в курсе. Насколько мне известно, об этом знаем только вы, я и Нисина. Кстати, Нисине по данному вопросу известно не больше моего. Не думаю, что имеет смысл о чем-либо его спрашивать.
– А мне кажется, он знает куда больше, чем ты.
– Почему?
– Потому что семь лет назад Эйко познакомилась с Нисиной, а ты и не знал.
Он покачал головой:
– Это исключено. Он ни разу не появлялся в суде. Я вам уже говорил.
– Что ж, если он скрыл сей факт даже от тебя, то я просто сгораю от любопытства. Тогда мне тем более следует побеседовать со стариком.
– Скрыл от меня? На каком основании вы делаете такие выводы?
– В том, что у тебя феноменальная память, я убедился, слушая твой рассказ о Ришле. Уверен, что ты не допустил бы никаких неточностей, если только сознательно не задумал ввести меня в заблуждение. Рассказывая о том, как вы увидели завещание, ты произнес такую фразу: «Мы с Нисиной просто дар речи потеряли». Я могу понять твое изумление, ведь ты видел Эйко в зале суда. Но что вызвало такую реакцию у Нисины, который даже не был с нею знаком?
На его лице сначала отразилось удивление, а затем работа мысли. Казалось, он мысленно листает странички далекого прошлого. На мгновение он отвел глаза и тут же взглянул на меня в упор:
– Готов признать наличие некоторых неведомых мне обстоятельств. Но почему вы не сказали раньше?
– Хотел еще немного за тобой понаблюдать.
– И что вы увидели?
– Несмотря на весь твой профессионализм, тебе не чужды человеческие слабости.
– Например?
– Например, тебе понятна трагедия безвестного таланта.
Он улыбнулся:
– Не думаю, что это имеет отношение к человеческим слабостям, но одно я понял наверняка: вы во что бы то ни стало желаете побеседовать с Нисиной лично, так?
Я кивнул.
– Что ж, попробую с ним связаться. Вы готовы к тому, что можете услышать отказ?
– Готов.
– Но есть одно условие. Вы должны отдать мне пистолет.
– Это еще почему?
– Потому что в беседе он совершенно не нужен.
Я взглянул на зажатый в руке пистолет. Идиот. Только сейчас я оценил расстояние, отделявшее меня от Харады, и вспомнил его отточенные движения там, в гостиной. Да он уже сотню раз мог выбить оружие у меня из рук. Выходит, он просто не собирался этого делать. Я не должен
На том конце сняли трубку. Он сообщил, что Тасиро, судя по всему, отыскал в особняке «Подсолнухи» и направляется в Токио.
– Нет, ошибки быть не может, – уверил он собеседника.
После своего лаконичного доклада Харада самым будничным тоном добавил:
– Кроме того, господин Дзюндзи Акияма желает с вами встретиться. Сегодня в одиннадцать вечера в вашем офисе. Я не смогу присутствовать при встрече.
Уже через секунду он нажал отбой.
Придав своему голосу официальный тон, Харада сообщил:
– Господин Нисина произнес лишь одно слово: «Хорошо».
– Спасибо. Почему ты не сможешь присутствовать при встрече?
– Естественно, потому, что попытаюсь перехватить у них Ван Гога. Я тоже еду в Токио. С этого момента наши пути расходятся. Учитывая время вашей встречи с Нисиной, вы можете не успеть к прибытию «Подсолнухов». Если они попадут на склад, оттуда забрать их будет невозможно. Вы и к этому готовы?
Я не ответил. Опустив взгляд, я увидел на татами свой пиджак. Вероятно, его принес Харада. Подхватив пиджак, я вышел из комнаты. Харада остался стоять в центре гостиной. Спиной я чувствовал на себе его взгляд.
Когда я спустился вниз, Хироси спросил:
– Ну что? Чем все закончилось?
– Я тебе потом позвоню. Сейчас нет времени. Тороплюсь в Токио.
Я вышел на улицу и глянул на часы. Семь. Солнце только что закатилось за горизонт, и небо было того редкого оттенка, какой можно увидеть лишь на стыке дня и ночи. Ночь началась с этой самой секунды. Что она мне принесет? Единственное, что не вызывает сомнений, – это то, что ночь действительно началась. Я побежал ночи навстречу.
20
– Сколько ехать до вокзала? – Шумно дыша, я запрыгнул в такси.
– Если без пробок, то минут тридцать.
Я умолял водителя поторопиться.
В такси оказался телефон, я снова набрал 104 и узнал номер отеля. Уж не знаю, к счастью или нет, но Мурабаяси оказался в номере.
Трубка мгновенно раскалилась от его воплей:
– Да ты знаешь, сколько времени заставил меня ждать?! Я и обед заказал в номер – боялся отойти. Что там у тебя?
Мне даже пришлось немного отвести трубку от уха, чтобы не оглохнуть от его криков. Воспользовавшись паузой, я ответил:
– Спасибо, что напомнили. Не успел сегодня пообедать.
– Чем же ты занимался?
– Да так, были кое-какие дела.
– Видел Тасиро?
– И его, и Сонэ с Сагимурой. Все звезды были в сборе.
– Что же все-таки произошло?
– Они убрались из Киото. Если хотите подробностей, немедленно рассчитайтесь за гостиницу и поезжайте на вокзал. Думаю, вы доберетесь быстрее меня.
Он раздумывал всего мгновение – видно, решил оставить выяснение отношений на потом.
– Во сколько поезд?