Прощай — прости
Шрифт:
— Я не могу встретиться с тобой сейчас, Марк, — решительно заявила она. — Разве нельзя поговорить по телефону? Кроме того, я думала, что ты сегодня занят, — невинно добавила она.
— Я не занят, — медленно проговорил он. — Мне показалось, что у нас с тобой возникли некоторые разногласия, которые мне хотелось бы уладить прямо сейчас.
— A-а, ты имеешь в виду, что я обозвала тебя и указала, куда ты можешь засунуть свою работу. Прости, — негромко сказала Джо. — Приношу свои извинения, я не имела никакого права так говорить.
— Дело не в этом, — заметил Марк. — Это лишь часть проблемы.
Джо оцепенела. Она точно знала, что он имеет в виду. Он говорит о ее чувствах к нему, о ее «влюбленности». В Нью-Йорке она щебетала без устали, бессовестно флиртовала с ним и повела себя как отвергнутая возлюбленная, когда он не позвонил ей, чтобы утешить после скандала с Эммой. И теперь он намеревался серьезно поговорить с нею и дать ей отставку Да, именно так. Он вернулся к женщине, которую любил всю жизнь, и теперь подчищает хвосты. Он не хочет больше подвергать бедную Еву свирепым взглядам, которыми испепеляла ее Джо.
Господи, что же делать-то? Она не хотела, чтобы он думал, будто нравится ей, это лишь усугубит неловкость. Но сейчас она должна что-нибудь сказать.
— Извини меня, — захлебываясь словами, выпалила она. — Я понимаю, что веду себя очень странно, но это все ребенок. Ребенок. — Она умолкла на мгновение, а потом на нее вдруг снизошло вдохновение. — И Ричард. Он вернулся, и мы с ним обсуждаем то, что случилось, пытаясь разобраться во всем. В общем, мне сейчас нелегко. Ну, ты понимаешь.
— Вот оно что. — Голос Марка стал сдержанным и отчужденным. — Да, я понимаю, — холодно сказал он. — Разумеется, я все понимаю. Прошу прощения за беспокойство, Джо, и можешь возвращаться к работе.
Он дал отбой. А Джо еще долго сидела, прижав трубку к уху, и отчаянно желала, чтобы Бренда, сидящая за столом напротив и как всегда оживленно болтающая со своим парнем, куда-нибудь ушла, дабы она могла выплакаться от души.
Глава семнадцатая
— Расскажи мне о Сэме. Наверное, он просто неотразим. — Джо подобрала под себя ноги в чулках и поудобнее устроилась в кресле, поправляя объемный шерстяной кардиган. — Ты не в курсе, есть ли у него братья?
— Насколько мне известно, нет, — ответила Эшлин, — но я вообще мало что о нем знаю.
Это было правдой. После вечеринки, состоявшейся неделю назад, Эшлин два раза разговаривала с ним по телефону, но они лишь смеялись и шутили. Никакой ценной информации она не получила. Это было совсем не похоже на те неестественные высокопарные разговоры девочки с мальчиком, которые она бесконечно вела много лет назад, когда только начинала встречаться с парнями. Вы говорите о том, в какую школу ходили, какие предметы преподают вам в колледже или откуда родом ваши родители, чтобы узнать об ухажере побольше и решить, можно ли приводить его домой.
Она так давно была замужем, что уже почти не помнила, какой была ее жизнь до Майкла, жизнь, когда она ходила на свидания с парнями, которые неизменно — по мнению ее отца — оказывались для нее неподходящей партией. Свидания в зрелом возрасте оказались намного более привлекательными и забавными. Ее выбор больше не нуждался в чьем-либо
— Нет, — задумчиво протянула Эшлин, — я почти уверена в том, что у Сэма есть две сестры, но нет братьев.
— Прекрасно, — заметила Джо и потянулась за очередной печенюшкой с шоколадной крошкой. — Если у него есть сестры, значит, он понимает женщин. Он не такой, как те яйцеголовые технари, которых выпестовали обожающие их мамочки, начисто лишенные женского общества и совершенно не разбирающиеся в том, как устроен мир. А это печенье буквально тает во рту, — добавила она, сунув в рот очередной кусочек. — Ты сама испекла его?
Эшлин рассмеялась.
— В последнее время у меня редко хватает времени даже на то, чтобы убрать за собой постель утром, не говоря уже о том, чтобы испечь печенье.
— Во всяком случае, оно очень похоже на домашнее.
— Оно и в самом деледомашнее, только не из моегодома. Мне вручили его на школьном празднике у мальчиков вместе с тонной яблочных тарталеток и пирожных в бумажной обертке, которые пришлось сунуть в морозилку. Зато теперь я могу доставать их оттуда по мере надобности и поражать людей своими кулинарными талантами. Мне хватит их на целый год. Жаль, что я не додумалась до этого, когда была замужем, — сухо заявила Эшлин.
— Ты ничего не ешь, — заметила Джо. Пока она поглощала печенье, запивая его дымящимся шоколадом, Эшлин лишь изредка потягивала черный кофе без сахара.
— Я больше не ем печенья, если нет возможности прочесть надпись на обертке, чтобы точно знать, сколько в нем калорий, — пояснила Эшлин. — Мне понадобилось много времени и сил, чтобы сбросить вес, и я не собираюсь набирать его снова.
— Ты прекрасно выглядишь, — искренне заявила Джо. Пухленькая, расплывшаяся Эшлин осталась в прошлом. Сейчас, в обтягивающих черных брючках и джемпере из мягкой ангорской шерсти, ее подруга выглядела стройной и ухоженной. Джо вдруг поняла, что дело даже не в том, что Эшлин выглядитпо-другому. Она изменилась внутри.
Нервная, измученная тетенька, готовая расплакаться по любому поводу, какой она была еще несколько месяцев назад, исчезла, и на смену ей пришла привлекательная и уверенная в себе особа, которая научилась выстраивать жизнь по собственным правилам.
Джо вспомнила, как и сама когда-то чувствовала, что живет своей, полной жизнью. Это было еще до того, как она забеременела, до того, как Ричард явил ей свое истинное лицо, и до того, как она безответно влюбилась в Марка. И теперь ее, испуганную и взбудораженную одновременно, несло по дороге, которую выбирала не она.
Она ощутила руку Эшлин на своем плече и, подняв глаза, увидела, что подруга присела на ручку ее кресла и с тревогой смотрит на нее.
— С тобой все в порядке? — мягко поинтересовалась Эшлин.
— Да. — Джо шмыгнула носом. — Просто я вспомнила, как три месяца назад считала, что у меня действительно все в порядке. Когда впервые забеременела и думала, что Ричард будет так же рад ребенку, как я. — Она с любовью погладила свой живот. — Я так сильно хочу ребенка, что не могу понять, почему его не хочет он. Я думала, что все у меня будет лучше всех.