Проститутка Дева
Шрифт:
И квартира четырехкомнатная в центре, и дача кирпичная двухэтажная на берегу реки, с бассейном и со всеми удобствами, как в городской хате. И машин – две, а то и три. Повседневная, потом джип для дачи и еще спортивная с откидным верхом!
И еще чтобы прислуга была. Слуги настоящие, как в сериале про новых русских! И горничная, и шофер, и дворецкий, и повар…
И уж если жить, то так, чтобы все завидовали.
Чтобы так завидовали, чтобы до оскомины в зубах завидовали, чтобы от зависти у всех шею бы сводило так, чтобы не повернуть! Во как
А для такой зависти надо бы еще, чтобы муж был красавец, типа артиста Певцова. И еще друг мужа, любовник, типа артиста Хабенского.
Вот тогда бы все эти, у кого в детстве папаша был красивый и добрый, кого в детстве в воздух подбрасывали, тогда бы все эти от зависти обосрались.
А мне бы от этого стало хорошо.
Вернее, не совсем хорошо, а чуть полегче, чем теперь. … …
У каждого человека есть Ангел.
И у каждого существа тоже…
Один умный мужик у нас в бане анекдот такой рассказывал, мол, копошатся в куче навоза червяки, и один червяк свою мать-червячиху спрашивает про этот самый навоз, мол, что это, мама? А та ему отвечает: "Это родина наша, сынок". А червяк показывает матери на муху навозную, что кружит над кучей, и спрашивает: "А это что?" "А это – Ангел", – отвечает червячиха.
Дурной анекдот!
Но смысл в этом анекдоте есть.
Моим Ангелом могла оказаться такая же навозная муха, как и я сама…
Она им (или ею) и оказалась.
Потому что у каждого человека есть свой Ангел.
Ее звали Марго.
Маргарита Александровна.
Она вычислила меня.
Опытным взглядом вычислила, как рентгеном пронизала, когда флюшку с узкой груди снимают, и все сразу поняла, какого я поля ягода.
– Хочешь жизни нормальной и чистой? – спросила меня Марго.
А кто же не хочет?
Вот и стала я жить на ее даче и работать чем-то или кем-то вроде горничной с некоторыми особыми правами и видами на повышение. Как бы стажеркой и кандидаткой в домоводительницы.
– Ты моя маленькая хозяйка, – говорила Марго, щипая меня за сытую, отъевшуюся за три месяца на ее харчах щеку.
Марго была, судя по всему, еще той самой проституткой, про которых легенды при советской власти, при коммунистах ходили, они-де только с иностранцами и только за валюту. Прошла моя Марго, надо полагать, и огонь, и воду…
А когда бизнесом разрешили заниматься, она все свои накопления в дело вложила.
Был у нее мужик, Алексей Иваныч… За ним она как за каменной стеной была. Но убили того Иваныча лет пять тому назад.
Теперь Марго вся белая, пушистая и в шоколад упакованная!
Бизнес ее – совершенно легальный, рекламное бюро, студия компьютерной графики, гостиница, парикмахерская-салон красоты и еще какая-то хрень.
Денег у Марго до хрена и больше.
Сама на огромном джипе размером с двухкомнатную хрущевку да в шубах. Да в брюликах…
Взяла меня к себе.
Надо, говорит, надо начинать добрые дела делать, а то потом поздно будет, когда помрешь…
Марго, вообще, много умных вещей говорила.
Мудрая
Потому что с огромным количеством умных и богатых мужиков переспала.
Наверное…
Марго вот спрашивает:
– А знаешь, чем отличаются эти, из хороших семей, от тебя?
Я молчу, только плечиками пожимаю.
– Они книжки читали – и про жизнь из книжек знают, а ты через все это сама, своей шкурой прошла.
Я киваю…
– Так у кого закваска крепче? – спрашивает Марго.
– Не знаю, – отвечаю я.
– Дура ты, – хлопает меня ладонью в лоб Марго. – За одну тебя, такую, какая ты есть, я и пятерых из благополучных семей не дам! …
Из дневника участницы риэлити-шоу "Последняя девственница" Красной Шапочки Между Алкой и Бабасом точно что-то происходит. Если раньше у них просто был обычный треп, то последние дни я по их глазам вижу, что между ними что-то серьезное рождается. Это сразу можно определить – интуиция. Раньше они общались, как одноклассники, которых за одну парту учительница заставила сесть, а сейчас уже нет. У обоих глаза блестят, улыбаются… Плохо дело! Я немного запуталась в происходящем. Это что же получается – ученая Алка у меня из под носа парня уводит? Перспективного, на которого я очень рассчитываю, парня. А он, что же?
Чем он думает? У них же все идет к тому, что вот-вот они в постель запрыгнут.
– Слушай, – спросила я у Нежки. – Ты ничего не замечаешь между этими двумя?
– Кем? – переспросила Нежка. Ну совсем дура! Вообще, кроме своего Бармалея, ни фига не видит.
– Ва-ау! Ну ты даешь! Между Алкой и Бабасом!
– Да не знаю. Ничего особенного. И так же ясно было, что они друг к другу неравнодушны.
– Слушай, ну неужели эта Алка может казаться сексуальной.
– Да не знаю я! Не знаю! – заладила как дура Нежка. – Я ж не парень, чтобы знать сексуальная она или нет. Как мне кажется, она очень симпатичная. Вот и флаг им в руки.
Очень мне все это не нравилось… Но ни фига не поделаешь… Остается только ждать, когда Барабасу эта Русалка надоест. То, что она при камерах в постель с ним все-таки не запрыгнет, мне кажется очевидным…
ГЛАВА 12
1.
Утром, проснувшись с сильного похмелья, Борщанский-старший подумал, что теперь ему настала пора жениться и завести детей.
Самая пора.
Когда он был студиозом, когда учился на младших курсах университета и когда ему приходилось с утра тащиться на лекции, каким несчастным он тогда считал себя! И как он себя жалел! И мечтал стать таким крутым, иметь такую должность и работу, чтобы никогда не надо было таскаться в офис к девяти.
– А вообще, человек в своей жизни обязательно обретает то, о чем мечтает, – со скрипом ворочая пропитанными виски мозгами, думал Борщанский.
И иметь детей – эта идея воистину достойная похмелья.