Просто Рю
Шрифт:
Кроме того, мы не очень-то и били эти наши ноги. У нас теперь были и лошадки, и телеги. Спасибо глупости и жадности старейшины Саббы. Как говорится, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Когда дорога вывернула из леса, то мы увидели, как жители Мерекула в спешке закрывают ворота. Похоже, из Лахткулы кто-то утёк и предупредил о нашем визите. Скорее всего, вот такой же безмозглый мститель. Составит теперь компанию троим поджигателям. Нам беглые трэли без надобности.
Подойдя ближе к воротам, сказал старейшине Унту позвать местную власть. Через какое-то время над частоколом появилась белобрысая мужская
— Саатшем ты приидти, — перевёл Унт, — Ты уше фсеех в Лаахткуула фыресаал? Теепее мало кроофь?
— Скажи ему, что среди напавших на Русгард были его люди. Так что, у нас с ним война. Если он хочет мира, пусть выходит и договаривается. Иначе, будет как в Буктгарде[3].
Старейшины какое-то время перекрикивались, потом ворота приоткрылись и оттуда вышел местный голова.
— Штоо ты хотешь? — спросил старейшина Мерекулы.
— Вергольд за обиду от твоих людей. Их семьи становятся трэлями. Их имущество и скот — теперь наши. За то, что ты их не остановил — десять марок серебром с тебя.
— А еесли не сооклаасимя?
— Сожгу село. Всех, кого поймаю, сделаю трэлями. Кого не убью, конечно же.
— Покаатый фыппор!
— Не то слово.
— У мееня неет теесять маарок.
— Значит, у села будет новый старейшина, а ты будешь трэлем, пока не отработаешь. Что ты умеешь?
Обратно мы возвращались груженные по самое немогу. Не всякий викинг приносит столько вещей, сколько эта скоротечная война. Вот, только, стоимость всего этого была не высока. Хотя, девок можно было бы продать, но нам особо не выйти в море. Потому как остальные просто разбегутся. Они и так-то будут разбегаться. Придётся идти по следам и объяснять жителям новых сёл что да как.
— Старейшина, — обратился я к Унту, — ты пусти слух по окрестным селениям, что за помощь беглым трэлям из этих двух селений будет кара. А коли сами приведут назад, так могут и монеток заработать.
— Сделаю, — кивнул понятливый староста.
В Русгарде рабов распихали пока по нежилым помещениям, скот отправили на постой к Унту. Поскольку был не сезон, его люди с восторгом встретили новый заказ на постройку домов для трэллей.
Рабам было позволено похоронить своих убитых родственников с предупреждением, в случае побега тело будет откопано и над ним будет произведено такое надругательство, которое полностью лишит душу возможности к существованию. Эсты испуганно покивали и пошли хоронить своих мертвецов.
А мои парни вернулись к тренировкам с удвоенным рвением, поняв, что всё не напрасно и их мучения в нужное время становятся их спасением.
После того, как мы отметили Йоль, пятеро молодых парней из двух окрестных селений пришли проситься в свейны. Я проверил их выносливость и принял их. Единственным их недостатком было практически полное незнание нашего языка. Ну да не беда. На первых порах работает принцип "делай как все",а потом научатся.
Так потихоньку мы дотянули до весны, когда над морем появился широкий паркс и в песок ткнулся нос драккара Грюнварда-хёвдинга.
Он привычно обнял меня и пробасил,
— Ты стал ещё больше, Рю! Да и Хальгрим с Хротгаром от тебя не отстают! Как ты это делаешь?
— Хорошая еда и много работы, — рассмеялся я, а парни жалобно застонали.
________________________
[1]
[2] Уку — бог грома у эстов.
[3] примерный перевод названия селения Лахткула на скандинавский.
Глава 9
— Хорошая еда и много работы, — рассмеялся я, а парни жалобно застонали.
— Кого берёшь с собой, Рю?
— Хротгара и трёх парней из лучших. Хальгрима оставлю на хозяйстве, остальных гонять да за трэлями присматривать.
— Ты уже и трэлями обзавёлся? Ну ты быстрый.
— Да в паре окрестных селений особо умным пришла в голову мысль, что им наше серебро нужнее. Так что, мужиков у меня мало, в основном, бабы да дети. Да, кстати, четверых надо будет вывезти и продать. Бунтари.
— Да не вопрос. Зайдём в Висбю и продашь. Заодно, твои парни понарассказывают своим знакомцам разного. Глядишь, на обратном пути ещё народу наберёшь.
— Да, неплохо бы. А то на кнорре с полутора десятками трудно.
— Ты уже и кнорром разжился?
— Ну не отказываться же, если сам в руки идёт.
— И чей он был?
— Снорри Храпуна.
— Не думаю, что за него кто-то будет мстить.
Пока мы с хёвдингом мило беседовали, парни, которые остаются, недовольно бурчали, таская запасы на драккар Грюнварда-хёвдинга, рабыни, чьи сыновья-бунтари уезжали навсегда, выли, Хальгрим, остающийся за главного, раздавал распоряжения, привыкая к роди вожака, Хельги, Олаф и Сигурд, отправляющиеся в свой второй в жизни поход, в сотый раз проверяли своё снаряжение и оружие. Короче, шла нормальная предпоходная жизнь.
Утром, когда драккар отходил от берега, я с удовольствием наблюдал парней, идущих под предводительством Хальгрима, на пятый круг,
— Русгард нам стал дом родной! — донесся до меня речитатив Хальгрима
— Русгард нам стал дом родной! — отвечал ему хор голосов.
— Кормят тут, как на убой!
— Кормят тут как на убой!..
— Это чего за виса такая? — поинтересовался сидевший за последним веслом молодой свейн.
— А это, чтобы дыхание правильно ставить. Короткий вдох и длинный выдох получаются. — авторитетно объяснил молодому Олаф, ворочая своё весло и радуясь такой лёгкой работе.
Как обычно, Хальгрим остановился на три дня у Хельги-бонда. Приятно, когда добрые традиции соблюдаются. Отдохнули, погудели, послушали местные новости. И с новыми силами вышли в путь.
У Скаггерака встретили драккар Аскрима — хёвдинга и его хорошего приятеля Уве. От них услышали занятную новость. Харальд-хёвдинг из данов посватался к Гюде, дочери конунга Эйрика, но получил от последнего отказ. Мол, его дочь не пойдёт за того, кто владеет жалким клочком земли. Разгневанный Харальд дал обет не стричь волос, не расчёсывать их и не мыть голову до тех пор, пока Гюде не станет его. И ушёл из дома конунга Эйрика. И уже полгода держится. А, вот, его соседи теперь не его соседи, а его подданные. Захватил их Харальд, которого уже прозвали Косматым. Теперь у него три драккара, правда, народу только на два. Зато земли и скота стало гораздо больше, чем было. Но, дальние соседи обеспокоены таким ходом событий. И собираются объяснить Харальду, что так делать не надо.