Просто Рю
Шрифт:
— Ты чего дедушку старенького пугаешь?
— Не боись, дедуля, обижать вас мы не собираемся. А за помощь ещё и заплатим. И за скот заплатим. А девки пригожие есть, так и до свадьбы дело дойти может. Но это уже дело нескорое. Парням долго будет не до ваших красоток.
Старый Унт почесал в затылке, недоумевая, как это своре молодых парней, пришедших с моря, может быть не до девок, но, не придя к выводу, только согласно кивнул.
Первую ночь мы спали на корабле, а с утра пошли в деревушку нанимать работников. Начиналась большая стройка. Русгард сам себя не построит.
_________________
Глава 8
—
Это мы достраиваем стену вокруг нашего Русгарда. Близится осень. У нас построен корабельный сарай, длинный дом, несколько клетей для хранения разного, от лопат, до продуктов. Отрыт погреб. Даже построили специальный дом для помывки. Я лично клал там очаг по немоим воспоминаниям. Скота мы пока-что не заводили. А мяса насолили и накоптили. Рыбой запаслись, зерном, репой, Стройка скоро закончится и наступит время пота и боли. Площадка для тренировок уже готова. У Хальгрима то блестят глаза от предвкушения чужих страданий, то волосы шевелятся от предчувствия своих. Я наделал учебных мечей, щитов, копий и топоров. Каждый нашил себе мешочков-утяжелителей. После отмечания новоселья и начнём.
— Унт, что это за чужие люди бежали у тебя за околицей? — спросил своего приятеля старейшина Саббе, приехавший из своего селения поговорить о предстоящем зимнем торжище. — Уж не северные ли люди? Тогда, почему они не напали на село?
— Ты прав, Саббе, это северные люди. Они приплыли на большой лодке в начале лета и заняли землю по берегу западнее нашей Рандакула. Поставили там своё село и назвали его Руси. Они нас не грабили и не захватывали в рабство. Наоборот, платили серебром и за товары и за работу. Даже девок не портили. Есть тут у нас пара вдовиц, бегают они в Руси часто и возвращаются румяные и с монетами. Так что, это какие-то неправильные северные люди. А бегают они каждый день, почитай. Вокруг Руси у них дорожка проложена, по ней и бегают. Шесть дней бегают, один — отдыхают. Дождь ли, солнце ли, грязь ли — бегают.
Старейшина Саббе только головой покрутил от удивления, какая блажь людям в голову приходит.
— Говоришь, у них серебро есть? — задумчиво протянул он.
— Водится, — подтвердил Унт.
— И много их?
— Полтора десятка и один.
— Ты со мной?
— Пожалуй, что нет. Я от них зла не видел, мне незачем с ними враждовать и терять своих людей. А их серебро и так ко мне переходит потихоньку.
— Не пожалей потом, Унт. Я ведь всё их добро себе заберу.
— Мне для хорошего соседа чужого добра не жаль.
Хорошо поговорили, душевно. Всё обсудили, пива выпили. Уехал Сабба в свою Лахткула, что была дальше по заливу. А на душе у старого Унта стало неспокойно. И пошёл он в Руси.
— Ванем Рю, я прииихоотить к ты с плооохаайаа фееесть.
— Что случилось, дед Унт? Кто-то селу твоему грозит?
— Нееет, тфоооему. К я прииихооотииить Саааппааа, он ванем Лааахткуули. Этто сеелоо тааалше тууттааа, — старейшина показал рукой направление. — Он хооотеееть саааппирааат фаааше сееерееепрооо.
— Нападёт, значит. Это хорошо, а то парни у меня уже уставать от безделья начали.
Послышалось возмущённое бурчание парней, толкавших землю, пока мы со старейшиной вели свои разговоры. Оборачиваюсь на
— Не устали? Тогда ещё по три десятка.
— А когда они придут, дед Унт?
— Он не кооофооорил. Я тууумаай пооосле тоооркофлииишчее. Тфаа лууунааа. Триии тееесяттка мууушей ф Лааахткуули.
— Спасибо за новость, ванем Унт. Я этого не забуду.
Пришло время большого торга. На специальной поляне в лиге от Рандакула съезжались торговцы и покупатели с окружающих селений продавали мясо, рыбу, зерно, мех, мёд, янтарь, инструменты, украшения. И ещё кучу всякой всячины. Большая часть торговли шла в мен, серебра у местных жителей водилось мало. Похоже, наши соседи будут шиковать. А нам пора повышать бдительность.
Большой торг длился дня четыре. Мы успели по нему потолкаться, прицениваясь то к одному, то к другому товару, Я обменял несколько серебряных колец на мясо. Парни с моими тренировками жрали как не в себя и им было всегда мало. Закупил несколько мешков круп, ароматных травок. Полюбовался на янтарь. Мне он был без надобности, а знакомых купцов, кто бы ходил на юг, у меня не было.
А вечером после торга в наши ворота постучали.
— Чего надо? — поинтересовался я, открывая маленькое окошечко на уровне глаз. — Кто вы такие? Я вас не звал!
— Тееепьйа тошше неее свааали. Укооодии! Этто наааша сееемляаа!
Я закрыл окошечко и открыл ворота. Настежь.
— А теперь, неуважаемые, всем вытащить мох из ушей и слушать сюда. Хотите вы того или не хотите, но мы уже здесь. Вы пришли нас выгонять, что ж, это ваше право. Вот, только, должен вас всех предупредить, ваша попытка нападение на нас — это объявление войны вашими родами Русгарду. То есть, когда мы победим, те из вас, кто выжил, станут рабами. Потом мы придем в ваши сёла. Ваши женщины и дети станут нашими рабами. Ваше имущество станет нашим. Ваши земли станут нашими. Нас мало. Мы не можем позволить себе такую роскошь, как прощение врагов. И да, отвечать будет всё село нападавшего.
И я выжидающе уставился на толпу за воротами.
— Тапа нейд! — заорал богато одетый мужик и толпа ринулась в ворота. Ширина ворот у нас была такова, что в них плечом к плечу могли войти пятеро человек. Створки сейчас были переделаны так, чтобы открываться вовнутрь. Распахнутые до вбитых в землю кольев, они создавали короткий коридор. А напротив этого коридора стояли в три ряда мои парни. Со стреломётами. Шиты и копья лежали у них под ногами.
Первый ряд нажал на пусковую скобу и опустился на колено, подбирая оружие. По нападавшим хлестнул второй залп, потом третий и команда подняла всех на ноги. Стена щитов три ряда копий и завал из тел — вот что было видно тем, кто стоял в воротах.
— Лечь, руки за голову, — крикнул я замершим в нерешительности противникам и повторил на местном, — Лама, каэд пеа таха!
То ли произношение у меня плохое, то ли недостаточно боятся нас ещё, но остатки атакующего воинства кинулось на нас.
— Держать строй! Толкай! Коли! Вперёд!
Парни упёрлись в землю, принимая удар первого ряда атакующих. Второй ряд подпирает плечом первый в спину. Третий подпирает второй. По команде они отталкивают навалившегося противника и в промежуток бьют копья. По три копья в одно тело. Лезвия копий гладкие, полированные, входят, как в масло и выходят не цепляясь. Первый ряд противника падает. Хирдманы делают подшаг вперёд и снова упираются в землю.