Противостояние
Шрифт:
Наконец она встала и надела рюкзак на плечи.
— Лео.
Она попыталась говорить спокойно и рассудительно, точно так же, как она говорила с трудными учениками. Но это оказалось невозможным.
— Впрочем, дело тут не в Ларри и не в Люси, — злобно сказала Надин. — Дело в этом старом мешке с дерьмом, так ведь? В этой глупой старухе в качалке, которая усмехается миру своими фальшивыми зубами. Но теперь она ушла, и ты прибежал ко мне обратно. Но такие штучки у тебя не пройдут, ты слышишь? Не пройдут!
Джо
— А когда я умоляла Ларри… опустилась на колени и умоляла его… он даже ухом не повел. Он слишком был занят своей ролью крутого мужика. Так что изволь убедиться, во всем этом нет ни грана моей вины. Ниграна!
Мальчик продолжал бесстрастно смотреть на нее.
К ней стал возвращаться ее ужас, вытесняя бессвязную ненависть. Она поднялась назад к двери и рукой попыталась нащупать ручку. Наконец ей это удалось, и она распахнула дверь, с наслаждением почувствовав волну холодного воздуха.
— Иди к Ларри, — пробормотала она. — Прощай, паренек.
Она выбежала за дверь, села на мотороллер и отправилась к Гарольду. Добравшись до его дома, она немного пришла в себя. Но она знала, что если она хочет сохранить душевное здоровье, ей надо покинуть Зону как можно скорее.
Двадцать пятого августа Постоянный Комитет Свободной Зоны Боулдера организовал в аудитории Мюнцингера второй общий митинг. Митинг прошел хорошо. Сначала все спели национальный гимн, но на этот раз глаза у большинства людей остались сухими — это была всего лишь часть ритуала. Был избран Комитет по учету численности населения, во главе которого была поставлена Сэнди ДюШьен. С четырьмя помощниками она немедленно стала расхаживать по аудитории, считая головы и записывая имена. К концу митинга под оглушительные аплодисменты она заявила, что население Свободной Зоны к настоящему моменту насчитывает восемьсот четырнадцать человек.
В последнем ряду Гарольд повернулся к Надин и шепнул ей на ухо:
— А теперь, леди и джентльмены, праздник свободной любви объявляется открытым.
Она улыбнулась ему медленной, томной улыбкой, от которой у него закружилась голова.
Стью был единогласно избран судебным исполнителем Свободной Зоны.
— Я буду стараться изо всех сил, — сказал он. — И некоторые из вас, кто аплодирует мне сейчас, могут позднее изменить свое мнение, когда я застану их за каким-нибудь неподобающим делом. Слышишь меня, Рич Моффат?
Последовал общий взрыв смеха. Рич, пьяный, как свинья, тоже захохотал.
— Но, на мой взгляд, у нас нет никаких причин для неприятных происшествий. Основная работа судебного исполнителя заключается в том, чтобы не позволять людям причинять друг другу вред. А среди нас вряд ли найдутся такие, кто хотел бы причинить вред кому бы то ни было. И так уже пострадало слишком много людей. Наверное, это все, что я хотел сказать.
Публика устроила ему продолжительную овацию.
— А теперь следующий пункт, — сказал Стью, — имеющий отношение
— Как насчет Джаджа? — закричал кто-то.
— Да, Джадж, чертовски правильно! — закричал кто-то другой.
Шеи вытянулись в ожидании того, что Джадж поднимется с места и согласится взять на себя ответственность в своем обычном цветистом стиле. Стью и Глен переглянулись смущенно: комитет должен был предвидеть эту возможность.
— Его здесь нет, — сказал кто-то.
— Кто-нибудь видел его? — расстроенным голосом спросила Люси Сванн. Ларри недовольно взглянул на нее, но она продолжала оглядывать зал в поисках Джаджа.
— Я видел его.
Заинтересованный ропот раздался вокруг когда с места встал Тедди Вейзак.
— Где?
— Где это было, Тедди?
— В городе?
— Что он делал?
Тедди Вейзака передернуло от этого шквала вопросов.
Стью постучал молоточком.
— Тише, ребята.
— Я видел его два дня назад, — сказал Тедди. — Он ехал на «лендровере». Сказал, что отправляется в Денвер на денек. Но не сказал зачем. Мы перекинулись парой шуток по этому поводу. Мне показалось, что он был в очень хорошем настроении. Вот и все, что я знаю.
Стью снова постучал молоточком.
— Очень жаль, что Джаджа здесь нет. По-моему, это была прекрасная кандидатура, но раз его здесь нет, то какие будут еще предложения?
— Нет, мы не можем это так оставить! — запротестовала Люси, вскочив с места. — Джадж Фэррис — старик. Что если он в Денвере заболеет и не сможет вернуться?
— Люси, — сказал Стью. — Денвер очень велик.
Странное молчание воцарилось в зале. Люси села на место, и Ларри обнял ее одной рукой. Лицо ее было бледным.
Председателем Комитета по Соблюдению Законности был избран Эл Банделл, пришедший в Боулдер вместе с группой доктора Ричардсона.
Бледный и взволнованный Бред Китченер подошел к кафедре, уронил свои записи, поднял их, перепутав все листы, и удовольствовался фразой о том, что они надеются вернуть электричество ко второму или третьему сентября. Это сообщение было встречено громом аплодисментов.
Следующим выступал Чед Норрис. Он сказал, что они хоронят мертвецов из чувства самой обыкновенной порядочности, и что никто из них не будет чувствовать себя в своей тарелке, пока последний труп не будет зарыт в землю, желательно до начала сезона дождей. Он попросил парочку добровольцев и мог бы набрать три дюжины, если бы захотел. В конце выступления он попросил встать и откланяться каждого члена Похоронной Команды.
Гарольд Лаудер привстал на одно мгновение и тут же опустился на место. После окончания митинга нашлись люди, заметившие, какой он отличный, но в то же время скромный парень. Но дело было не в скромности. Надин что-то жарко шептала ему на ухо, и он боялся надолго выставлять себя на всеобщее обозрение. Мощная эрекция распирала спереди его брюки.
Стью, Фрэн, Сью Стерн и Ник вместе отправились из кампуса обратно в город. Было уже почти одиннадцать тридцать.
— Прохладно, — сказала Фрэн. — Надо было мне одеть куртку поверх свитера.