Pticy

Vesaas Tarjei

Нет, это не «ленивый хвост», сказал Маттис сам себе, просто я не могу полоть быстрее.

И все-таки это был позор, особенно если человек, подобно Маттису, чувствителен к таким вещам. Его гряды, заросшие сорня­ком, дерзко зеленели на поле, по обе стороны от них тянулись темные чистые гряды, неся на спине ровные ряды кустиков тур­непса.

Вот если б как-нибудь задержать уходивших все дальше и дальше работников. Надвигалась беда. Хозяин был необыкновен­но проворен, он уже догнал влюбленную парочку, сейчас они

трое перевалят за бугор и скроются из глаз.

Вот и перевалили.

Теперь Маттис был как будто один на всем поле. Он стоял в полном одиночестве и изнемогал от жары. Солнце пекло вовсю, и рубашка противно прилипала к горячему телу.

Сколько тут жабрея! — неприязненно думал Маттис. Кому он нужен? Как будто, кроме него, нет других растений!

Маттис работал уже не стоя, а опустившись на колени, так, на коленях, он медленно полз вперед. Пальцы плохо слушались его и делали не то, что нужно, сбиваясь из-за посторонних мыс­лей, время от времени они и вовсе переставали работать.

Все это Маттису было хорошо знакомо, он давно с этим сми­рился. Он работал, как привык, а в голове у него беспорядочно теснились мысли. Вскоре он обнаружил, что выдергивает турнепс, оставляя на грядке лебеду. Вздрогнув, он вскочил на ноги, его трясло.

Неужели я схожу...

Нет, нет.

Хозяин и влюбленная парочка показались из-за бугра, теперь они двигались в обратном направлении, каждый полол по две но­вые гряды. Когда они увидели Маттиса, потерявшего всякую на­дежду, девушка подняла голову и махнула ему. Это был почти незаметный взмах рукой между двумя взмахами тяпки. Но с Маттисом такого еще не бывало

Она не случайно махнула мне, подбадривал он себя, это зна­чит, я должен быть смелее. Когда они опять поравняются друг с другом, у него будет возможность поговорить с ней, несмотря на присутствие ее возлюбленного.

На время его руки обрели уверенность. Он полз на коленях, выдергивая сорняки. И не ошибался. Теперь, когда они двигались навстречу друг другу, казалось, будто Маттис работает провор­но, расстояние между ними быстро сокращалось. Но вот Маттис бросил полоть и уставился на влюбленных.

Все-таки это были настоящие влюбленные.

Не удивительно, что хозяин ими доволен, он им улыбался, поглядывая на них между делом. Не может быть, чтобы хозяин думал только о работе — всем приятнее от присутствия на поле этих влюбленных. Они смеялись, болтали, но работали в то же время споро и чисто. Иногда им случалось подойти поближе друг к другу, и тогда Маттис внимательно следил за всеми их движе­ниями: он никогда не видел такого.

Вот что значит настоящие влюбленные. Хозяин усадьбы, ко­торому так повезло с работниками, не отставал от них, идя по своим грядам. Между этими тремя людьми и Маттисом протянул­ся теперь темный чистый пояс. Его же две гряды лежали забро­шенные и безобразные.

Но тут уж ничего

не поделаешь: он не мог оторвать взгляд от этих цветущих молодых людей. От их бьющей через край радости. Их удивительных глаз.

Вот они снова поравнялись с ним. Их воркование заглушило все остальные звуки.

Маттис выпрямился.

– Пусть вы влюбленные, но я хочу...— с отчаянной храбро­стью начал он и поглядел в упор на сияющую девушку. И за­молчал.

Они с удивлением остановились, и девушка и парень. Больше они не смеялись — Маттис ненароком, сам не подозревая об этом, помешал их смеху, помешал обожанием, которое было написано у него на лице и звучало в голосе.

Даже хозяин остановился и затих на своих грядах.

Но ждали они напрасно. Наконец вмешался хозяин.

– Да говори же, Маттис! — негромко сказал он.

Девушка молчала, парень тоже, они с интересом ждали.

Только ждали они напрасно. У того, что Маттис хотел сказать, не было продолжения — но он словно зацепился за что-то и был уже не один. Конечно, ему хотелось бы сказать гораздо больше и совсем не так, но это, как обычно, исчезло, смешалось с посторон­ними мыслями.

– Да, потому что вы влюблены друг в друга,— сказал он нако­нец, возвращаясь к своим словам.

– Верно, влюблены,— сказала девушка.

– Вот бы и мне так,— вырвалось у него прежде, чем он успел опомниться.

– И у тебя все еще будет,— сказала девушка и кивнула ему как ни в чем не бывало.

Он подумал: ей бы я мог рассказать свой сон до самого конца.

– Вот и все,— пробормотал он, досадуя на себя.— Все, что я хотел сказать.

– Жаль,— сказала девушка.

– Марш! — скомандовал парень, напомнив этим двоим о сво­ем присутствии и о том, что они работают наперегонки.

Неподалеку смеялся везучий хозяин усадьбы, которому по­счастливилось нанять таких проворных работников. Маттис Ду­рачок был не в счет, его никто не принимал всерьез.

– Да, да, слышу,— ответила девушка на эту команду.

– Марш! — еле слышно мысленно повторил Маттис, это относи­лось к парню, получившему шутливый шлепок.

Все снова принялись за работу.

Солнце палило все жарче и жарче. В бороздах между полоса­ми валялись обреченные на увядание сорняки. Лебеда пахла теплом.

Маттис глянул назад, на хозяина: неужели он еще не устал? Нет, конечно, вон он какой сильный и умный. Сам Маттис выдох­ся окончательно, ему хотелось пить, пальцы его не слушались. Девушка здорово подбодрила его, но все это уже испарилось, по­тому что его донимала работа, с которой он не мог справиться. Те трое снова скрылись от него за бугром, на поле стало пустынно и уныло. На время Маттису пришлось бросить работу, мысли его смешались настолько, что он опять стал выдергивать из земли будущий турнепс, оставляя сорняк.