Пупсик
Шрифт:
«Сообразительная девочка, – сказал Ордош. – Нужно все-таки затащить ее в нашу постель. Давно пора лишить меня девственности».
***
Гул голосов, звяканье посуды, шарканье ног – и так с утра до позднего вечера. В этом мире не придумали ничего, что могло бы спрятать все эти звуки за громкой, приятной музыкой. Хоть бери и изобретай магнитофон или какой-нибудь граммофон, знать бы еще, как он выглядит. Помогли бы даже звуковые кристаллы, что приносил мне послушать архимаг.
Ряба говорила, что некоторые владелицы
Сегодня я впервые увидел накопитель – стеклянный шар на металлической подставке. Ряба извлекла опустевший шар из холодильника, что стоял в баре, и поместила на его место другой, светящийся тусклым голубоватым светом.
«Это и есть местная батарейка, – сказал Ордош. – Именно такие, наполненные маной шары дают энергию всем приборам. Нам не мешало бы изучить их. И попытаться приспособить такую батарейку и для своих нужд».
Мне еще вчера рассказали, что каждая подданная герцогства обязана ежемесячно заполнять три накопителя (обычных, не больших и не маленьких, которые тоже бывают) в качестве налога. Что значило сливать в пользу государства всю накопленную женщиной примерно за два дня ману.
Заполняли маной накопители в помещениях налоговой службы, которые находились едва ли не на каждой улице. О сданном объеме делали соответствующую отметку в документах. Ближайший офис местной налоговой, кстати, всего через два дома от нашего кафе. Липа показала мне его, когда мы гуляли с ней вчера утром около фонтана. И сообщила, что обеспечивать энергией герцогство – главная обязанность любой подданной.
– Еще четыре «фирменных», Пупсик, – сказала Липа.
– Вместе с этими двумя? – спросил я.
Поставил на поднос, с которым пришла девушка, две чашки с кофе.
Щеки Липы от духоты покрылись румянцем, в ее взгляде я видел усталость.
– Нет, это новый заказ. И приготовься: в бильярдной сразу два стола запросили счет. Так что скоро за теми столиками появятся новые гости. И первым делом, наверняка, закажут твой кофе.
– Меня уже тошнит от запаха мионского крема, – пробормотал я.
«Могу сменить его на другой», – сказал Ордош.
«Нет уж, тогда мне придется варить несколько видов «фирменного» кофе».
– Что ты сказал? – перекрикивая шум, спросила Липа.
– Хорошо, говорю. Относи эти чашки и возвращайся за следующей партией.
– Хоть бы сок кто-нибудь заказал, или чай. Надоело уже таскать только алкоголь и этот кофе. Да и набегалась – сил нет.
– Потерпи, – сказал я. – Через два часа перестанем впускать новых гостей. Беготни станет поменьше.
Липа усмехнулась, поправила шпильку, что удерживала челку, не позволяя той падать на глаза.
– Никак не привыкну к тому, что меня успокаивает мужчина, – сказала она. –
– Ты мне уже об этом говорила, – сказал я. – И не только ты. Беги, кофе остывает.
– Ха! А ты научился командовать женщинами, Пупсик, – сказала Елка. – Это прикольно.
Елке почти весь день приходилось слоняться без дела, после того как унесли бильярдные столы. Большую часть времени она проводила теперь на кухне, у поваров. Но иногда, как сейчас, замирала рядом с барной стойкой. И хитрыми кошачьими глазами наблюдала за моей работой.
– Да какие они женщины, – сказал я. – Девочки. Почти дети.
– Знаешь, мне чо-то все чаще кажется, что ты не мужик, – сказала Елка.
– А кто?
– Переодетая в неправильного мужика баба.
«Не понял, – сказал я. – Нас оскорбили или похвалили?»
«Привыкай, друг мой, – сказал Ордош. – Твое желание вести себя по-мужски, в глазах местных наделяет тебя женственностью».
– Почему? – спросил я у Елки.
– Потому что Липа сказала верно: для мужика ты слишком странный. Но если представить, что ты переодетая баба…
Я слушал Елку и манипулировал кофейными чашками.
– Ну, это не сложно проверить.
– Как? – спросила Елка.
– У меня есть доказательства того, что я мужчина, – сказал я. – Не скажу, что железные, но есть. Вот здесь.
Я прижал ладонь к фартуку, ниже пояса, показывая, где именно прячу эти самые доказательства. И даже слегка сжал их.
Готов поклясться, что Елку мой жест смутил! Она покраснела!
Крутой бандит (бандитка?) повела себя, как зеленый подросток!
– Да ну тебя! Дурак! – сказала она, с трудом отведя взгляд от моей руки.
– Возможно, дурак, – сказал я. – Но точно не женщина.
Разлил по чашкам кофе.
– Зачем ты тычешь в чашки зубочистками? – спросила Елка.
Мне показалось, собственная реакция на мои слова и действия разозлила ее.
Главное, чтобы она не стала срывать злость на мне. Очень не хочу с Елкой ссориться.
– Проверяю пену. Главный секрет приготовления кофе – в правильной пенке: если она не удалась, то напиток лучше вылить, чтобы не позориться перед потребителем.
Вновь ощутил в воздухе аромат мионского крема, брезгливо поморщился.
– Готово, – сказал я. – Может, налить и тебе чашечку?
Елка не ответила.
Я поднял голову и увидел, что девушка, забыв обо мне, смотрит в сторону входной двери. Удивился выражению ее лица. Девушка напомнила мне сторожевого пса, который заметил на пороге хозяйского дома чужака и оскалил зубы.
– Что там?
Я посмотрел в зал. В проходе между столами стояли три женщины: невысокие, с серьезными лицами. Две из них осматривались, третья, светловолосая, «бодалась» взглядом с Елкой. В руках каждой из женщин – серый бумажный пакет.