Пупсик
Шрифт:
– Я сказала, отойди…
Руна на животе нагрелась, поглощая чью-то жизнь. Еще одно заклинание, наполнившись маной, покинуло мою ладонь и вошло в рану Елки.
Голос светловолосой смолк. Что-то ударилось об пол.
– Держись, Елочка, – повторил я.
«Не вижу ни одной крысы, – сказал Ордош. – Если мы не найдем ману, девка умрет».
– Что… это? – сказала Липа.
Я посмотрел на нее. Увидел, что спрятанные за челкой глаза девушки широко раскрыты, ее губы дрожат.
Проследил
Светловолосую не увидел. Ее одежда лежала в проходе между столами на полу – в куче серого песка, рядом с пулеметом.
В зале тишина. Никто не шевелится. Все замерли, как на картине.
«Мое любимое заклинание, – сказал Ордош. – Учитель называл его «прах». Этим прахом я удобрил султанат Морошия».
Я выпрямился. Взглянул на кучку праха, что осталась от светловолосой. И выдал любимое восклицание Елки:
– Ха!
Вздрогнули все. Отшатнулись даже вооруженные пулеметами женщины.
Множество взглядов соединились на моем лице.
– Она хотела меня убить! – сказал я. – Она забыла, что богиня Сионора – мой покровитель!
Я указал на кучку одежды, что осталась от предводительницы бандиток.
– Она! посмела! разозлить! богиню!
Мне показалось, или кто-то действительно пискнул за моей спиной? Липа?
– И понесла наказание! – продолжил я. – Да по-то-му что нель-зяяяя злить богиню любви! Никогда!! Слышите?! Никогда!!
Я шагнул к вооруженным женщинам.
– Что?! – сказал я. – Вы тоже желаете меня убить?!
«У тебя истерика», – сообщил Ордош.
Я сорвал с себя фартук и бросил его через стойку в комнатушку бара.
– Давайте! Ну!
Зашагал к бандиткам. Рванул рубаху, обнажая грудь.
– Стреляй! – закричал я ближайшей ко мне женщине с пулеметом и ткнул себя пальцем в левый сосок. – Целься прямо сюда!
Пулемет в руке женщины дернулся.
Нет, та не целилась в меня. Судя по выражению лица, ошеломленная моими криками женщина и вовсе собиралась бросить пулемет.
Но не успела: тот упал сам. Серым прахом женщина осыпалась на пол следом за пулеметом.
Руна поймала ее жизнь, вновь наполнив мой внутренний резервуар маной.
Над столами кафе пронесся возбужденный шепоток голосов.
– Спасибо, богиня! – сказал я.
И третий пулемет упал на пол.
Его бывшая владелица выскользнула за дверь. Она сбежала из кафе, так и не произнеся ни слова.
«Елка!»
Я вернулся к сидящей у прохода на кухню Елке, и Ордош влил в нее еще одно малое заклинание регенерации.
Кровь течь почти перестала, но я без подсказки колдуна понимал, что Елка умирает.
Я принес из бара полотенце, сложил его и прижал к ране.
– Прижми, –
– Не поможет, малыш, я умираю, – ответила Елка. И закашляла.
«Крыс нет. Ни одной. Будем потрошить клиентов кафе?»
Крысы! Дурацкие крысы, которых всегда полно, но нет, когда они так нужны!
Я стукнул кулаком по стойке.
«Прекращай! – сказал Ордош. – Я не смогу залечивать еще и твои ушибы!»
Крысы… Летающие крысы!
«Голуби! – сказал я Ордошу. – У нас есть голуби!»
«Неплохая идея».
Мне почему-то вспомнились первые минуты моего пребывания в этом мире.
– Ты! – сказал я Липе, заставив ту подпрыгнуть. – Бери ее на руки!
– З-зачем?
– Бери, говорю! – подражая тону маршала, служившего у моей здешней матери, сказал я. – И неси за мной. Только бережно! Это не твоя подружка.
Глава 7
Пинком распахнул дверь. Зажег свет. Посторонился, пропуская девушек.
– Клади ее на кровать, – сказал я.
Моя комнатушка совсем маленькая, от двери до кровати всего пять шагов. Воздух в ней попахивает плесенью.
Липа уложила Елку поверх покрывала. Та заскрипела зубами, но не застонала. Закашляла.
Липа замерла у кровати и сквозь челку смотрела на свои руки. Растопыренные пальцы девушки были в крови.
– У нее рана и на спине, – сказала Липа.
– Прикольно, – сказала Елка и заставила себя улыбнуться. – Насквозь прошла. Испачкаю тебе кровать, малыш. Прости.
– «Прости» не отделаешься, – ответил я. – Купишь Рябине новое постельное белье, когда поправишься.
– Заметано, малыш. Обязательно.
– И покрывало!
Елка снова закашляла, разбрызгивая кровавую пену. С каждым разом этой пены становилось все больше.
«Да хватит в носу ковырять, дубина! – сказал Ордош. – Помрет же!»
Еще на пороге своей комнаты я почувствовал, как сработала руна.
«Есть?» – спросил я.
«Сидят, красавцы. Сейчас темно, они не улетят. Постараюсь их сильно не пугать».
За жизнь Елки придется заплатить жизнями голубей.
И этот факт не заставил меня испытать угрызения совести. Мне плевать сейчас и на голубей и на совесть.
– Липа, – сказал я, – принеси из кафе кувшин красного вина.
– Но…
– Быстро, я сказал!
Липа отшатнулась, точно я ее ударил. Девушка выглядела испуганной. Сейчас она вела себя как обычная девчонка – такая, каких я помнил по своей первой жизни: не пыталась командовать и очень хотела спрятаться за спину мужчины (хотя сама об этом и не догадывалась).