Пупсик
Шрифт:
– Что вы рассказали ей сейчас, госпожа Гадюка?
– Слушай… принц, давай-ка перейдем уже на «ты». Я тетка простая. И Астра такая же. А ты, чую, Пупсиком пробудешь недолго. Это нас и жителей ремесленных кварталов легко можно водить за нос. Но теперь тобой начнут интересоваться очень важные особы, которые, наверняка, видели и твоих родных, и твои портреты – твоей жене без сомнения присылали их до свадьбы. Да уж. Сможешь ли убедить, что ты простой деревенский мальчик? Что поступил в Академию, просмотрев в библиотеке пару книжек? А ты поступишь, не
– Так что ты сказала обо мне Сороке? – спросил я.
– Правду, – сказала Гадюка. – От всплесков магической энергии ты не умираешь – моя племянница проверила это. Женщины тебя не пугают, даже когда ты остаешься с ними наедине. По крайней мере, Елка ни о чем подобном не упоминала, хотя провела с тобой в комнате две ночи. Да уж. Но у тебя есть жена, и ты от нее сбежал. А от любой болезни, думаю, тебя давно избавила бы богиня.
– Зачем ей такая информация?
– Заинтересовал ты ее. Это понятно. Да уж. Что-то она задумала. Это точно.
– Что, например? – спросил я.
Гадюка покачала головой.
– Не знаю, – сказала она. – Но я слышала, что она нормальная тетка. И жену свою любит – это всем известно. До меня не доходили слухи о том, что она увлекается мальчиками. Такие извращенки есть, конечно, среди представительниц высшего света. Но ты не переживай, Сорока, я уверена, в их число не входит.
***
Больных мы с Ордошем лечили в уже знакомом здании, в ремесленном квартале. Около него высадили только меня и Астру. Гадюка с нами не пошла, сказала, что у нее другие планы.
В комнату я поднялся в сопровождении Астры.
После все происходило в привычном режиме: истощенные болезнью женщины с потемневшей кожей, портрет Сионоры, несколько прочтений поднадоевшего мне стихотворения Лермонтова, мертвые птицы.
Карета за нами не вернулась, чему я порадовался: так некомфортно я себя не чувствовал еще ни в одном местном средстве передвижения. Даже в телеге крестьянки ехать было удобнее. Астра отвезла меня домой в открытой коляске.
А утром Ордош снова погнал меня в библиотеку. Транзитом через ресторан, где я подкрепился привычными блинчиками.
Ближе к обеду библиотекарша порадовала сообщением о том, что со школьной программой я ознакомился. Но мою радость омрачило требование колдуна приступить к изучению дополнительной литературы. К тому моменту, когда к моему столу подошла наряженная в строгую форму женщина, в глазах снова рябило от букв и картинок.
– Пупсик? – спросила она.
– Да.
Странный вопрос. Как будто меня можно здесь с кем-то перепутать.
Эту женщину я раньше не видел. И она не походила на работницу библиотеки.
– Леди Сорока, графиня Нарынская ждет вас в своей карете. Она приказала привести вас к ней.
– Сейчас?
– Так точно, – сказала женщина. – Прямо сейчас. Следуйте за мной.
Я
– Я… вернусь сюда?
Получил ответ:
– Этого я не знаю.
Глава 20
Провожатая подтолкнула меня в спину, помогая забраться в карету. Она явно не допускала мысли, что я не нуждаюсь в ее помощи. Женщину не смущало даже то, что я на полголовы выше нее ростом и шире в плечах (Ордош каждую ночь прореживал популяцию голубей, улучшая наше общее тело). Она помогла мне, как представителю слабого пола. Ладно, хоть руку никто не подал, позволив мне взобраться на подножку кареты самостоятельно.
Я отметил, что лицо графини сегодня вновь пересекает черная полоса. Но траура во взгляде леди Сороки не заметил. Правый глаз женщины с интересом наблюдал за тем, как я, согнувшись, протискиваюсь в салон. Мое неуклюжее появление графиню явно позабавило.
– Присаживайся, – сказала леди Сорока вместо приветствия. – Ты не обманул меня. Действительно проводишь время в библиотеке. Великолепно. Я поверила твоим словам. И, видишь, легко тебя нашла.
Я опустился на мягкое сидение, погрузившись в него, как в перину. Я полдня просидел в библиотеке на стуле. Расположиться после этого на диване кареты – настоящее удовольствие. Это не вчерашняя деревянная лавка! Если бы мои ягодицы умели радоваться, на них бы сейчас блистали счастливые, глуповатые улыбки. Я откинулся на спинку дивана, сдержал стон блаженства. Ощутил приятный цветочный аромат, удачно маскировавший спиртной запах.
– Здравствуйте, леди Сорока, – сказал я сидевшей напротив меня женщине. – Приходится усердно заниматься. За оставшиеся до экзаменов дни я должен успеть многое наверстать. Но сделать это несложно: в моем распоряжении сейчас есть замечательная библиотека.
– Великолепно, – сказала графиня. – Молодец, Пупсик. Не подозревала, что мужчина может получать удовольствие от учебы. Это… великолепно. Скоро ты сможешь снова вернуться к чтению. Я надолго тебя не отвлеку. Спешу порадовать тебя: я выполнила свое вчерашнее обещание. С сегодняшнего дня ты подданный великой герцогини Волчицы Шестой. А еще у меня есть к тебе предложение. И просьба. Давай немного прокатимся.
Графиня дернула за витой шнур. Лошади застучали копытами. Карета поехала.
Я с интересом разглядывал парадную форму графини: китель, украшенный множеством блестящих пуговиц, заклепок и похожими на знаки отличия нашивками, напоминавшие покроем галифе брюки, черные до блеска начищенные сапоги. Шпага графини лежала на сидении. Там же покоился головной убор и кожаная сумка-планшет.
Графиня расстегнула сумку, вынула сложенные пополам листы плотной бумаги.
– Это твой новый документ, Пупсик, – сказала она. – И табель учета налоговых выплат.