Путь слез
Шрифт:
– Да-да, – понимающе сказал Петер. – Такое случается. Даже часто случается. Я уже дряхлый и мало чего смыслю временами, уж мне-то поверьте. Но вот что я скажу вам: поразмыслите о том, чтобы вернуться домой и получить свое благословение.
Черноволосый парень сделал шаг вперед и злобно заглянул в помигивающие глаза Петера.
– Ты верно говорил, что мало чего смыслишь, старый попрошайка. Теперь – проваливай с дороги.
Петер положил невесомую руку на твердое плечо мальчика.
– Ну, есть кое-что, о чем я знаю очень хорошо: что
Мальчик смутился, и Петер воспользовался молчаливым замешательством.
– Ты выглядишь так, словно я сбил тебя с толку какой-то загадкой. На деле…
Тут рыжик его перебил.
– Вы любите загадки, старый сир, э-э, простите, я хотел сказать, Гер Петер? Можно мне звать вас Гер Петер?
– О да, безусловно, но сойдет и просто Петер. – Его лицо засветилось надеждой.
– Знаете ли, я очень люблю загадки, и я знаю одну такую…
Беловолосый перебил его.
– Прикуси язык, братец. Нам пора продолжать путь. Прошу прощения, Гер Петер, но позвольте нам идти далее.
– Ja, ja,конечно же, сын мой. Эта идея сдается мне вполне благоразумной. Ты, должно быть, настоящий предводитель. Я так полагаю, что вы направитесь домой за благословением и молитвой?
Мальчик, как мог, сохранял терпение и следил за манерами. Как же иначе, ведь монахи наставили его почитать старших, но теперь старик начал раздражать его, и уже нелегко было обуздывать свой нрав.
– Ты кто, изгнанный священник иль монах? И – нет, это вовсе не то, что у меня на уме. Мы направляемся к Палестине. А теперь, Бог тебе в помощь, и всего доброго.
Петер пропустил мимо ушей раздраженный тон и внимательно изучал детей.
– Дети мои, – тихо сказал он, – могу я узнать ваши имена прежде вашего ухода? Я бы очень желал помолиться за вас, крайне хотел бы.
Светловолосый вздохнул.
– Хорошо, но потом мы уйдем. Я – Иоганн Вильгельм из Вейера. Это мой брат, Иоганн Карл, и сестра, Мария. А он – Томас Шварц, также из Вейера. А теперь мы пойдем.
Петер подморгнул Марии, когда она проходила рядом с ним. Она захихикала и неумело подморгнула ему в ответ, помахав ему пальцами здоровой руки. Глаза Петера увлажнились, и он медленно поднял руку. Но прежде, чем они выступили за пределы слышимости, он наскоро окликнул их.
– Дети, простите меня за манеры, но у меня есть еще одна маленькая просьба.
– Ну, что на этот раз? – резко ответил Вил.
Старик, прихрамывая, поспешил к ним.
– Нельзя ли мне сопроводить вас, чтобы самому узреть славу Святой Земли, прежде чем вознесусь от сей презренной земли?
– Ты, верно, спятил, старик! – выпалил Томас. – Ты всего-то жалкий старый нищий с одним зубом, скрученной спиной и скукоженными пальцами. Только взгляни на ноги-то свои! Ты нам ни к чему.
Карл трогательно заглянул в спокойные глаза Петера.
– Старик, это путь для юных воинов, вроде нас. Тебе нужно отдыхать в тени доброй липы, а не идти к Палестине.
– Что ж,
Петер обратился к Вилу почтительным, чуть ли не заискивающим тоном.
– А ты, молодой друг, ты поистине выглядишь отважным и мудрым предводителем, кто находится под покровительством самого Господа. Как бы мне хотелось поучиться у тебя за время совместного путешествия. Я бы чувствовал себя в безопасности, как и все остальные. Сдается мне, что нигде мне не будет лучше и спокойнее, чем под защитой… Богодвижимого Вила! – Петер поднял брови и фыркнул, довольный собственными речами.
Вил помешкал некоторое время, посмотрел на пыльные кожаные оплетки на ногах и отошел на несколько шагов. Петер метнулся к Марии и упал перед ней на колени, чтобы взглянуть прямо в ее ангельское личико.
– Моё дорогое дитя, что ты за драгоценный агнец! Ты, словно нежный весенний цветок. Старику, вроде меня, надобно быть с такими, как ты.
Мария улыбнулась ему.
– Отец Петер, сколько же у тебя морщин на лице! И почему у тебя согнутая спина? Ты точь-в-точь как старики из моей деревни.
Петер рассмеялся и протянул руки, чтобы обнять девочку.
– Ну-ну, дорогая моя, не всё в мире столь прекрасно, как ты.
Розовое лицо Марии залилось краской, а красные губы задрожали. Она была готова расплакаться, когда отступала назад и вытягивала сухую руку.
– Мама говорит, что я уродливая, отец Петер, посмотри на мою руку.
Петер нежно посмотрел на ее обезображенную руку и погладил девочку по воздушным светлым волосам.
– Что ты! Нет-нет, я думаю, что ты самая хорошенькая. И мне кажется, ты могла бы поблагодарить эту, другую руку. Подумай только, ведь как ты рада хорошей руке из-за нее.
Мария просветлела, и посмотрела сначала на больную руку, а потом на здоровую. Она улыбнулась.
– И то правда, отец Петер. Я очень сильно люблю свою хорошую руку, потому что вторая – плохая.
Петер обнял своего нового друга и легонько похлопал ее по голове. Он глубоко вдохнул и подошел к Томасу.
– А ты, мой юный друг…
– Я тебе не друг, и никогда им не стану, ты, зловонный старый нищий. Не знаю, что ты замышляешь, но держись от меня подальше. У меня нет времени на священников, а ты, кажется мне, и есть какой-то священник.
– Ну да, юный Томас, – мягко ответил Петер. – Думаю, что так и есть. И я, одновременно, и жалкая тварь, как ты только что искусно сказал. Об этом я не стану с тобой спорить. Один старик однажды написал: «кто спорит с насмешником, навлекает на себя оскорбление». Но кажется мне, будь я хоть жалким нищим, хоть священником, я смог бы вам помочь. Я повидал мир, я видел великие горы, которые ожидают вас. Моя смиренная просьба – лишь идти вслед за вами.
Вил открыл рот, но остался безответным, потому что Карл с Марией взмолились к нему принять предложение.