Путь слез
Шрифт:
– Только самого прочного дерева, отрок. А не то придется нам маяться с кремнем весь путь до самой Палестины!
К ночи со всех сторон к горящему огню стали просачиваться крестоносцы. Ион-первый сбежал с берега, радостно крича:
– Смотрите сюда, смотрите!
У него в руках хватала ртом воздух недовольная речная форель, которую он держал за жабры. Позади него пыхтел Лотар, таща за хвост треску. Другие мальчики выстроили отличные силки для кролика, но им не удалось найти подходящей приманки. Они неохотно вернулись на стоянку под насмешки раздосадованных собратьев.
Вил с надеждой всматривался в
Петера окружили долгожданные пряные запахи горящего дерева и жареной рыбы. Он аккуратно опустошил котомку, вынув несколько черных корок, пол-луковицы, пару листов черемши, пригоршню ячменя, немного протухшего овса и отменный, хотя и прилично побитый, жестяный горшок. Дети поразились его добыче, и спустя краткое время скудная, но аппетитная овощная похлебка закипела над потрескивающим огнем.
Полакомившись добрым ужином, дети свернулись калачиками поверх своих травяных постелей, не ведая о тревогах, которые надвигались на них. И вскоре все животы были наполнены доброй порцией снеди, а сердца укутала верная любовь Кривого Петера. Крестоносцы спали.
Глава 7
Пагуба и смерть
На следующее утро, пока благоверные радостно поднимались навстречу заведомым делам, солнце осияло надеждой стан крестоносцев. Петер встретил рассвет на коленях и распростер руки над паствой.
– Gratia, gratia Dei tebi…
Удовлетворившись укороченной заутреней, старик поднялся на ноги и присоединился к собиравшимся детям.
Вил предпочел держать Петера в строю возле себя, придерживая мудрого советника на расстоянии шепота и взгляда. Карл ни на шаг не отставал от старика, а позади него семенила Мария. Другие шли вразброд, кучками, которые определялись дружбой или враждой, появившейся за время предыдущего ночлега. Вил смекнул, что неплохо бы использовать Соломона в качестве пастушьей собаки, и предложил Петеру время от времени пускать пса в обход строя пилигримов, дабы сгонять отбившихся ближе к колонне. Священник счел эту мысль разумной и послал собаку в хвост колонны, покамест Вил пересчитывал головы. Довольный, что все на своих местах, юный предводитель велел посвежевшим солдатам выступать на юг.
Все дружно брели в тишине, и мало кто жаловался на голод, который снова начинал мучить их. Но всякий глаз шарил вдоль дороги в поисках малейшего кусочка оброненной пищи, которая ускользнула бы от праздного взгляда проезжего извозчика. Петер, подустав и желая отвлечь свои мысли от пустого желудка, не оборачивая главы, окликнул Карла.
– Итак, отрок, ты в предвкушении достойной загадки, не так ли?
Лицо Карла просияло, а губы растянулись в шаловливой улыбке.
– А, ну тогда попробуем эту. Сорока запорхнула в дом одного господина, чтобы испить вина с самого донышка узкого, бокала Кубок сей, однако, был довольно высок, – на манер тех, коими хвастают французы, и бедняжка сорока не сумела достать до вина. Но после продолжительного размышления, смышленая птица наслаждалась благородным напитком. Как сорока додумалась до сего?
Уверенная ухмылка Карла
– Я… мне надобно подумать, Петер. Но я клянусь, что тебе не придется долго ждать!
Вскоре мальчик погрузился в решение загадки и ни на что иное не обращал внимания, как только на возможные отгадки, пока колонна не завернула за угол и не наткнулась на двух плачущих детей, прихрамывающих к ним из-за кустарника.
Вил остановил строй.
– Эй, там, кто идет?
– Мы потерялись, – торопливо ответил мальчик, приближаясь к суровому господину. Он теребил пальцы и не давал покоя рукам, а теперь, когда со всех сторон его окружили незнакомые лица, его глаза умоляюще метались от одного к другому. – А сестра моя вывихнула лодыжку и теперь не может идти быстро.
Вил проворчал и прошел мимо мальчика.
– Девчонка, дай взглянуть на твою ступню.
Он нежно взял ее дрожащую ногу и провел чуткими пальцами по опухоли. Довольный, что кости целы, он повернулся к брату.
Голубые глаза Петера вспыхнули, и он подошел к новоприбывшим с улыбкой и добрыми словами на устах.
– Та-ак, что у нас здесь? Прибавление к нашему приходу, я полагаю.
Прежде чем он успел вымолвить еще одно слово, Вил схватил его за рукав.
В Как мы их прокормим? – проворчал он. – Надо прекратить пополнение. Хватит этих… – Он кивнул на парочку новеньких и продолжал напирать. – Посмотри только. Ее лодыжка сильно опухла, и она не сможет идти сама. А у него, с виду, лихорадка. Нет, мы больше никого не возьмем.
Петер ответил мягко.
– Для тебя, мой отважный друг, эти малыши – нечто вроде проклятия, еще одна ноша на твои натруженные плечи. Однако для них ты – ответ на молитву, дар с небес. Что же из двух верно?
Губы дрогнули в попытке дать ответ, но такового не нашлось, и Вил опустил усталый взор к земле. Петер положил обе твердые руки парню на плечи и сжав их, предал ему уверенности.
Он обратился к двум:
– Ну, дорогие дети, – сказал Петер, – как вас звать-величать?
Напряженный, но обнадеженный мальчик вышел вперед и просипел:
– Я Иоганн Лукас, а это моя сестра Мария Марта.
– Да, и впрямь достойные имена. С позволения Вила, дорогие мои, мы будем звать вас Лукас и Марта, ибо, правду сказать, наши ряды изобилуют Иоганнами и Мариями. – Петер обнял Лукаса за плечи. – Согласны?
– O, ja…ja,конечно, – с облегчением ответил мальчик, расчесав пальцами свои медные кудри. – И мы никому не доставим хлопот… и, думаю, лодыжка сестры поправится… и…
– Wilcum, ja, – бегло поприветствовал новичков Карл. – Итак, Петер, я отгадал твою загадку…
– Подожди, Карл, – засмеялся Петер. – Повремени чуток. Ты должен познакомиться с нашими новыми спутниками, Лукасом и Мартой.
Карл отвесил паре быстрый кивок.
– Но как же отгадка? Сорока набросала в кубок гальки, чтобы достать вина, ведь так?
Петер захлопал в ладоши и потрепал рыжеволосую голову.
– Отлично, просто отлично.
– Теперь и у меня есть для тебя загадка, Петер.
Петер улыбнулся и уселся радом с Мартой. Он положил ладони прямо в пыль позади себя и опрокинул голову назад, чтобы внять каждому слову, которые собирался произнести мальчик.