Путь слез
Шрифт:
«Наконец-то, – подумал Вил. Его сердце ликовало. – Наконец-то».
Вил поторопил уставших спутников, переводя усталый шаг на ровный бег. Дети воспрянули духом и поднажали. Но чем ближе они подходили, тем более замедляли шаг, ощутив вдруг подозрение к виду перед собой. В груди у Вила зашевелилось неприятное чувство. Он остановил свой отряд и напряг глаза, дабы разглядеть то, что вначале казалось большой группой детей, расположившихся под навесом широкого дуба. Однако дерево было какой-то странной формы, а дети под ним – кто лежал, кто сидел на корточках или бестолково бродил вокруг без видимой цели.
Вил
Вил бросил нервный взгляд на потрясенных спутников. Даже Томас оторопел, широко раскрыв глаза. Юный предводитель стиснул зубы и с напускной уверенностью зашагал к таинственному сборищу.
Когда Вил с группой приблизились, один из детей заметил их и вскочил на ноги.
– О, прошу вас, прошу вас, помогите нам!
К новоприбывшим подбежали и остальные, стараясь держаться поближе. В глазах у них отражался и ужас, и надежда.
Вил увернулся от их рук и стал под ногами детей, висящих у него над головой. Не то, чтобы он никогда в жизни не видел повешенья. Разум быстро вернул его к глубоко засевшему воспоминанию: повешенье шестилетнего Стефана. Несчастного найденыша застали за кражей горсти муки из аббатского хранилища. Нет, то, что предстало взору встревоженного юноши, было иного рода. Не было здесь ни священников, ни военных, ни барабанов, ни приставов с их треклятыми свитками и обнародованиями. Нет, были здесь только дети, старое дерево и тихая речка. Над ним болтались два мальчика; их босые крошечные ноги несли на себе порезы и мозоли длинного пути усердного служения. Глаза их были устремлены в небеса, застыв, как решил погрустневший Вил, в вечном недоумении. На другой ветви висела девочка. Ее лицо скрывала тень, падающая от листьев. Вил подумал, что она маленькая, но легкая округлость форм говорила об обратном. Он посмотрел на двух мальчиков рядом с ней. Вопреки скорбному концу у каждого на лице светилась невинность. Одно лицо было совсем ангельским, подумал Вил; в золотистых кудрях и в полнощеком веснушчатом лице не было и намека на греховность, которая заслужила бы подобную участь. Вил сухо обратился к старшему из толпящихся детей и сдавленно спросил:
– Что здесь произошло?
Испуганный черноволосый мальчик вытер грязным рукавом мокрые глаза.
– Три дня тому один старик из тутошней деревни погнался за ними. – Мальчик указал на восток. – Он думал, они таскают у него хлеб… Потом он споткнулся о колесо, и расшиб голову о деревянный край, и тотчас помер.
– Ага, – пробормотал другой. – Жители связали нас всех, но наказали только этих Господский управитель пришел на следующий день и судил их.
– Он сказал «виновны», – прошептал другой голос. – Уплатите вдове того человека два шиллинга wergeld, выкупа, или полезайте в петлю. У нас и одного шиллинга не было, вот они и висят.
Карл медленно подошел к телам и печально взглянул на безмятежные лица. Он протянул дрожащую руку и робко толкнул девочку за ногу, чтобы ее лицо обратилось к свету. От ужаса
– Вил! Вил! Посмотри, о Боже, нет…, это Ингрид.
Вил резко обернулся. Боль пронзила все его тело. Он затрепетал и посмотрел на теперь знакомые, заплетенные рыжие волосы, неряшливо и спутано висящие по обе стороны распухшего лица. Он вспомнил, как уверенно она улыбалась ему, покидая деревню. Вил отвел взгляд.
– Кто-нибудь. Снимите эти тела, – хрипло скомандовал он.
Но дети не шелохнулись. Они просто стояли и переглядывались. Вил, было, открыл рот, чтобы снова приказать им, но медленно закрыл его и сам вспрыгнул на нижайший сук. Он взобрался на облиственную виселицу и вытянулся на толстой ветке. Потом вытащил кинжал и яростно перерезал толстую веревку над каждой безжизненной головой.
Всякий раз, когда тела, одно за другим, падали на землю, Карл содрогался. С каждым тупым ударом о землю мальчику становилось все хуже, и вскоре его вырвало на сухие листья. Даже Томас стоял безмолвно. Не в силах смотреть, он уставился на ноги, но краем глаза все же заметил, как Ингрид рухнула на землю, и быстро смахнул слезу со щеки.
Вил внимательно осмотрел группу. «Они такие беззащитные, – подумал он. Холодок пробежал по его спине. – Мне, что ль, заботиться о них?» Он тяжело сглотнул.
– Назовите ваши имена, – медленно произнес он.
– Меня зовут Ион, – ответил один. – Это мой брат, Ион. А это мой младший брат, Ион.
– Да, – пробормотал Вил, – так не пойдет. Ты старший, значит, будешь Ион-первый; следующий – Ион-второй, и последний – Ион-третий. А эта девочка возле моей сестры?
– Ее звать Марией, – ответил Ион-первый.
Вил на мгновенье задумался.
– Ее будем звать Мария-младшая, поскольку она младше моей Марии.
Ион-первый кивнул и продолжил:
– А остальные… Я знаю немногих из них, они присоединились к нам всего три дня назад. Самый маленький из них совсем слаб. Его зовут Лотар, сдается мне.
Сердце внутри Карла замерло, и он обернулся, тщательно выискивая Лотара. Он немедля признал своего маленького друга из Вейера и подбежал к нему.
– О, Лотар, Лотар, это я, Карл! Смотри, здесь и Вил и Мария, и, ты только взгляни, и Томас тоже.
– Карл! Карл! – защебетал Лотар. – Как хорошо увидеть вас. Смотри, вон там Отто, он, верно, также будет рад увидеть тебя. Остальные ушли с другим отрядом. Мы все перепутались в Майнце, и пошли разными путями. Кажется, основная группа на другом берегу реки, вместе с твоими двоюродными.
– Ну, теперь ты с нами, Лотар, и мы хорошо позаботимся о тебе, можешь не сомневаться… – Прежде чем он успел договорить, Отто обхватил его обеими руками.
Карл рассмеялся и стал умолять крепыша отпустить его.
– Довольно! Довольно, я не могу дышать!
Вил приветствовал Отто и Лотара и внимательно осмотрел остальных.
– Пусть каждый назовет свое имя, – велел он.
– Я Конрад, – тотчас ответил темноволосый мальчик, долговязый, с сильными чертами лица. Ему было около пятнадцати.
– Фридрих, – сказал дрожащий голос. – Мы сожалеем, что воровали еду. – Это был тощий мальчик семи лет.
Вил кивнул.
– Анна, – добавил очень мягкий голос, принадлежавший длинноногой, светловолосой девочке на год или два старше Марии.