Путь слез
Шрифт:
– Я же говорю, что никакие мы не священники, да и тебе не пристало прикидываться оным. Сомнительно, доживу ли я до времени, доколе увижу второго такого священника, как ты.
– О, да, – улыбнулся Петер, – за столь лестные речи я весьма охотно выражаю сердечную признательность.
Вил почесал затылок и беспомощно посмотрел на Карла.
Петер оперся о посох и потрепал Соломона за уши.
– Вы ведь знаете – ах да, еще бы, ну я и болван. Кому как не вам знать о том, – утвердительно сказал он, – что Благая Книга вещает. «Не будь слишком строг, и не выставляй себя слишком
Дети озадаченно уставились на него.
– Истинно говорю вам, это так. – Морщины растянулись от широкой улыбки, которая чуть ли не сокрыла донельзя сузившиеся глаза. – Ну, что скажешь ты о таком Писании?
Томас пробурчал что-то и отвел глаза в поисках спасения.
Вил сделал шаг вперед.
– Да говорят же тебе, что ты не походишь на настоящего священника! – Он крепко уперся в колени кулаками и качнулся на ноги, уверенный в своем мнении. – За какого такого священника ты выдаешь себя? Ряса у тебя черная и больше походит на одеяние монаха-бенедиктинца, это точно. Но волосы растут, как ни попадя, макушка не обрита, значит, не монах. И говоришь ты не как священник, и… скажу я, смеешься ты больше, чем позволительно любому священнику.
Брови Петера поднимались все выше и выше, пока он не откинул голову и не завыл так, что все окружение его заиграло ухмылками.
– У-у, парень, да ты только что столько истины возвестил, что самому невдомек. Ха-ха-ха! – не мог остановиться Петер, утирая с глаз слезы. Он вздохнул. – А ряса моя шита женой одного крестьянина для священника из скромного прихода. Вскорости после смерти священника, я окрестил одного ребенка в той деревне, и одежда была мне дана в счет платы. Я счел это вполне подходящим и довольно чудным, чтобы кое-кто и призадумался.
Волосы… а, да что вам сказать? Был я некогда монахом, да шибко мерзла моя голова. А речи мои… что ж, да, смею сказать, что учился я и языку власти, и языку истины.
Карл был в полной растерянности.
– Петер, – проговорил он, – Церковь наша и могущественна, и богата, и даже давшие зарок бедности имеют побольше тебя. Сознаюсь, что никогда не встречал священника, подобного тебе.
Притихший Петер на мгновенье погрузился в себя, потом ответил.
– Лучше смиряться духом с притесняемыми, чем делить награбленное с толпой.
Карл поморщил нос, почесал макушку, провел взглядом по недоумевающим лицам вокруг себя…
Вил нарушил тишину, съехидничав:
– Раз уж ты священник, почему бы не вызвать нам с небес немного хлеба?
Петер помолчал, затем терпеливо ответил:
– Честный вопрос… и весьма трезвый, надо сказать. Вы с братом отлично выучились, так полагаю, в церковной школе. Ja, ja,конечно, где же еще. Вам на благо разуметь, что всякий хлеб ниспослан с неба.
Что до моего умения призвать хлебную буханку из воздуха, я в некоем сомнении. Но разве небеса обделили нас силой рук и остротой ума, дабы мы смогли обеспечить себя пропитанием?
Вил презрительно дернул плечами, услышав привычный ответ.
Петер подошел ближе и уверенно положил руку на широкое плечо мальчика.
– Дозволь мне сказать, юный сир: пусть я и плохо
Вил в замешательстве оглянул лица, выжидающе направленные на него.
– Я… я… – стал заикаться он, – я, конечно, захватил с собой съестных припасов из дома, но они быстро закончились. Мы пробовали выпрашивать хлеб в деревнях, но они прогнали нас.
Карл перебил его.
– А несколько рассветов подряд мы просыпались и находили хлеб или рыбу. Можешь ты ответить, откуда они взялись?
Вил насмешливо поддакнул.
– Хорошо сказано, маленький святоша. Как насчет этого?
– Как насчет этого? – отрезал Томас. – Как насчет этого?
Говорю вам, что никакой у вас не острый разум, говорю вам, что…
Петер закашлялся, привлекая к себе внимание мальчика. Он засунул длинные пальцы в котомку, висящую с плеча.
– Вил, хочу тебе кое-что показать.
Вил с любопытством наблюдал, как старик вытащил из кожаной сумы спутанный веревочный клубок и протянул его на ладони.
– Жду ваших приказаний, – ухмыльнулся Петер.
Мальчик выхватил из рук священника клубок и, взяв его за одиноко торчащую нить, яростно растряс его. После он одобрительно кивнул.
– Ага, рыболовная сеть!
– Верно, – ответил Петер. – Могу я смиренно посоветовать, послать нескольких твоих подопечных за водой для доброго ужина?
Вил уже давно сменил гнев на милость и согласно кивнул. Он отослал к реке Иона-первого с Ионом-вторым и двумя девочками.
Петер указал крючковатым пальцем на гребень холма, видневшегося неподалеку.
– Если прикажешь, я отправлюсь в селение, находящееся где-то неподалеку. Я ожидаю вернуться с парочкой хлебов или одной– двумя брюквами. Мне довелось узнать, что народ позволит ребенку голодать, но не допустит потерю благословения голодного священника, благовидного иль нет.
Вил снова кивнул, довольный, что у него появился пособник.
– Добрый отрок, – добавил старик, готовясь уходить. – Сдается мне, что даже наш старый император Барбаросса устрашился бы задачей, выпавшей тебе на долю, и оробел перед тяжестью ее. Крепись, мой друг. Засушливое нынешнее лето сурово к поместьям. Запасы урожая прошлого года уж кончились, а поля стоят пусты. Мы близимся к новому урожаю: до праздника жатвы остается менее двух недель. Однако взгляни на увядшую рожь, на мелкие плоды, истонченный овес и ячмень. А нынче до меня дошли слухи, что по землям начался мор. Недаром мало кто охочий помогать странникам.
Петер подозвал к себе Карла.
– Ты, отрок, будь так добр, собери немного тонкой лозы или длинных кореньев, а также немного коротких сучков, и, прежде чем уйти, я покажу тебе, как сделать отличные силки.
За короткое время ловцы рыбы и ставящие капканы принялись каждый за порученное ему дело, а Петер медленной походкой исчез из виду, направляясь в лес. Вил приказал собрать костер и велел Иону-третьему выбрать несколько твердых поленьев, чтобы обжечь их, а после их углем разжигать огонь в угольном ведре.